Самойленко обнял фон Корена и перекрестил его три раза.
— Не забывай же, Коля… Пиши… Будущей весной ждать будем.
— Прощайте, дьякон, — сказал фон Корен, пожимая дьякону руку. — Спасибо вам за компанию и за хорошие разговоры. Насчет экспедиции подумайте.
— Да, господи, хоть на край света! — засмеялся дьякон. — Разве я против?
Фон Корен узнал в потемках Лаевского и молча протянул ему руку. Гребцы уже стояли внизу и придерживали лодку, которая билась о сваи, хотя мол загораживал ее от большой зыби. Фон Корен спустился по трапу, прыгнул в лодку и сел у руля.
— Пиши! — крикнул ему Самойленко. — Здоровье береги!
«Никто не знает настоящей правды», — думал Лаевский, поднимая воротник своего пальто и засовывая руки в рукава.
Лодка бойко обогнула пристань и вышла на простор. Она исчезла в волнах, но тотчас же из глубокой ямы скользнула на высокий холм, так что можно было различить и людей, и даже весла. Лодка прошла сажени три, и ее отбросило назад сажени на две.
— Пиши! — крикнул Самойленко. — Понесла тебя нелегкая в такую погоду!
«Да, никто не знает настоящей правды…» — думал Лаевский, с тоскою глядя на беспокойное темное море.