Отлетаев был глуп, как сорок тысяч братьев, и невежа страшная…
Мы его терпеть не могли. Сконфуженный доктор закурил собственную папироску и начал рассказывать анекдоты. Рассказал он их штук двадцать; из них только один не был сальным, остальные же так и таяли в наших ушах.
— А вы, батенька, мастер! — похвалил я доктора. — Не знал я, что вы такой юморист!
— Да-с… Кое-что знаем, — сказал доктор. — Ежели б я захотел в журналах сотрудничать, то миллионы бы имел. Больше вашего зарабатывал бы.
— Не сомневаюсь… Чего же не сотрудничаете?
— Не хочу!
— Почему же?
— Не хочу, вот и всё! Совесть есть! Нешто человек с совестью может в ваших журналах писать? Никогда! Я даже не читаю никогда газет! Считаю болванами тех, кто выписывает их, тратит деньги…
— А я наоборот, — заметил мировой, — считаю тех болванами, кто не тратит деньги на газеты…
— Доктор не в духе сегодня, — сказал я. — Не будем его трогать…