Въ книгѣ этой говорится, что все творчество Чехова, при "недостаткѣ y него чутья" (стр. 32) -- сплошная фальшь и ложь; что міросозерцаніе его "вздорное" (стр. 29); что отъ иныхъ словъ его "смердитъ" (стр. 31); что отношеніе его къ народу "чисто буржуазное, стороннее, гадливое, брезгливое, равнодушное, безучастное и безличное" (стр. 37); что если Чеховъ и былъ "художественнымъ историкомъ", то историкомъ онъ былъ "куцымъ, однобокимъ, больнымъ и тенденціознымъ" (стр. 40), и что писалъ онъ "нудную чепуху" (стр. 35). Причина всего этого лежитъ, по мнѣнію Фиделя, главнымъ образомъ, въ томъ, что Чеховъ былъ больной человѣкъ. "Ни одинъ русскій художникъ слова не затемнилъ нашего быта и нашего національнаго духа въ такой степени, какъ Чеховъ,-- говоритъ авторъ этой тупой книжки (стр. 85). " Ч_е_х_о_в_ъ с_к_о_л_ь_з_и_т_ъ п_о п_о_в_е_р_х_н_о_с_т_и,-- заявляетъ Фидель,-- я ж_е в_н_ѣ_д_р_я_ю_с_ь в_ъ г_л_у_б_и_н_у,-- тамъ сущность вещей и отношеній: вотъ дворянство, съ традиціями, съ особымъ классовымъ самосознаніемъ, вотъ купечество, тамъ мѣщанство, мужики, духовенство, курсистки, студенты, чиновники, проститутки, лица неопредѣленныхъ состояній и положеній и проч. Со всѣми ими я дышалъ однимъ воздухомъ и не какъ чужакъ, a ч_е_с_т_н_о и л_ю_б_о_в_н_о з_а_л_а_з_и_л_ъ (!) к_ъ н_и_м_ъ в_ъ д_у_ш_у" (стр. 6).
Изъ приведенныхъ не всегда грамотныхъ цитатъ читатель видитъ, что Фидель пытается изслѣдовать омутъ Чеховской души даже не весломъ, даже не палкой, a просто тупымъ полѣномъ куцаго своего націонализма. Немудрено, что въ душу Чехова проникнуть Фиделю не удалось; зато онъ "залазитъ" въ частную жизнь покойнаго писателя, касается интимныхъ сторонъ его семейной жизни и въ этомъ отношеніи конкурируетъ съ сотрудникомъ "Новаго Времени" Ежовымъ, который недавно еще увѣковѣчилъ свое имя вылитымъ на Чехова ушатомъ грязи.
Чеховъ умеръ, но зато живы всѣ эти Фидели, Фидельки и Моськи, что лаютъ на слона.
Э.