Никита Иваныч (медленно приближаясь к нему). Это я-с... Суфлер, Никита Иваныч... Василь Васильич, это я-с!..
Светловидов (опускается в изнеможении на табурет, тяжело дышит и дрожит всем телом). Боже мой! Кто это? Это ты... ты, Никитушка? За... зачем ты здесь?
Никита Иваныч. Я здесь ночую в уборных-с. Только вы, сделайте милость, не сказывайте Алексею Фомичу-с... Больше ночевать негде, верьте богу-с...
Светловидов. Ты, Никитушка... Боже мой, боже мой! Вызывали шестнадцать раз, поднесли три венка и много вещей... все в восторге были, но ни одна душа не разбудила пьяного старика и не свезла его домой... Я старик, Никитушка... Мне 68 лет... Болен! Томится слабый дух мой... (Припадает к руке суфлера и плачем.) Не уходи, Никитушка... Стар, немощен, помирать надо... Страшно, страшно!..
Никита Иваныч (нежно и почтительно). Вам, Василь Васильич, домой пора-с!
Светловидов. Не пойду! Нет у меня дома, - нет, нет, нет!
Никита Иваныч. Господи! Уж забыли, где и живете!
Светловидов. Не хочу туда, не хочу! Там я один... никого у меня нет, Никитушка, ни родных, ни старухи, ни деток... Один, как ветер в поле... Помру, и некому будет помянуть... Страшно мне одному... Некому меня согреть, обласкать, пьяного в постель уложить... Чей я? Кому я нужен? Кто меня любит? Никто меня не любит, Никитушка!
Никита Иваныч (сквозь слезы). Публика вас любит, Василь Васильич!
Светловидов. Публика ушла, спит и забыла про своего шута! Нет, никому я не нужен, никто меня не любит... Ни жены у меня, ни детей...