Уважаемый
Николай Александрович!
Получил Ваше письмо и пишу ответ через час по прочтении.
О высасывании из пальца я с Вами не согласен. Если начнешь высасывать, то пройдет час, два... а там глядь и ничего не выдумал и не высосал! А за 2 часа можно другое что-нибудь сделать... Неужели Вам понравились мои темы? Я послал их не без колебания...
Насчет брата Николая согласен. Скорблю и скорблю. Лентяй из перворазрядных и с каждым годом делается всё ленивее и ленивее... Прочту ему Ваше письмо. Влияние свое на него обещаю, но... где замешалась баба (и у него баба), там трудно влиять.
На условия "Петербур<гской> газеты" тоже согласен. Буду писать по рыковскому делу и накануне процесса пришлю первый рассказ.
О распорядителе, выведенном из маскарада, Вы напрасно усомнились, и напрасно вообще Вы мне не верите. Я Вас не подведу и не надую -- в этом будьте уверены. Выведен был Гулевич-рассказчик из маскарада Лентовского. Не назвал я лица и места, потому что не хотел обижать старика,-- вот и всё. О выводе его знала вся Москва и заметки моей было бы достаточно без фамилии.
Вчера получаю телеграмму: "Поля больна и я шея железа зноб если можно приезжайте вечером Пальмин". Еду вечером и -- о поэты!-- не застаю Л<иодора> И<вановича> дома... Поля сидит с гостями и угощается...
Шлю мелочишку. Мне сдается, что она чуточку мутна. Если так, то вышлите обратно, я ее починю... Еду слушать Лукка.
Ваш А. Чехов.