Немножко мало, но, простите, других NoNo не нужно. Если удобнее выслать одни только вырезки, то высылайте вырезки. За пересылку и за NoNo можете истребовать гражданским порядком через судебного пристава. Лейкин взял с меня по 15 к. за No -- это помните. В конце моего прошения: простите за беспокойство... Если не к Вам обратиться за помощью, то к кому же?
Рассказы уже наклеены, увязаны, упакованы и завтра пойдут в Питер посылкой. Встречи, пожалуйста, не делайте...
Поторопите Л<ейкина>. Если будет печататься у Голике, то скажите Голике и проч. И его бы мне нужно было задобрить у Бореля... Эх, я не догадался! Один рассказец, не вошедший в транспорт, при сем прилагаю... Присовокупите его к общей массе... Прочтите его, если хотите: в этом рассказе я пробовал себя как medicus.
Радуюсь, что мои штуки в "Пет<ербургской> газ<ете>" нравятся Вам, но, аллах керим! своими акафистами вы все окончательно испортили мою механику. Прежде, когда я не знал, что меня читают и судят, я писал безмятежно, словно блины ел; теперь же пишу и боюсь...
Жалею, что не познакомился короче с Голике. Кланяйтесь ему.
Когда приедете в Москву? Вы вот что сделайте: женитесь и валяйте с женой ко мне в мае на дачу, недельки на две. Дам Вам и комфорт, и природу, и уезд, и стол для письма... что хотите! Купите большие сапоги... Лейкин не будет пускать Вас, но Вы наплюйте... Возьмите отпуск. Обещаю, что Вы освежитесь и великолепно поглупеете. Скучно всю жизнь быть умным... Жену предупредите, что скучно не будет: пианино и проч.
12-го была Татьяна. Того же дня я был шафером у одного доктора. 17-го я имел честь быть именинником... Наконец-то кончились мои святки! Продолжись они еще на неделю, я пошел бы по миру. Сейчас в кармане -- ни гроша. Помолитесь за меня.
Не говорите пока Лейкину: меня пригласили в "Новое время". Когда начну работать там, не знаю. Пишите мне... Я в долгу не останусь. В заключение кланяюсь Вам и Вашей невесте.
Петербург хороший город. Еще приеду
Ваш А. Чехонте.