Левинский, которого Вы видели у Суворина, не редактор "Будильника". Он издатель негласный... Служит: чиновником особых поручений при почтамте, смотрителем Политехнич<еского> музея, секретарем разных благотворит<ельных> обществ и т. д. Человек добрый, мягкий, но тихоня и малодушный. Мы с ним приятели: он удостоверяет мне подпись под почтамтскими объявлениями...
Клише готово! Завтра оно пойдет с этим письмом на почту. Я посылаю: 1) Клише для черной краски. 2) Клише для красной и 3) Оригинал виньетки для руководства гг. литографов. На оригинале места, нарисованные лиловыми чернилами, должны быть абсолютно черны. Подпись "Издание журнала "Осколки"" не вытравилась, а потому должна быть набрана типографским, тонким шрифтом.
Вы видите, что виньетка недурна, хотя фигура сильно подгуляла... Оригинал, по выходе в свет книги, благоволите возвратить, ибо он есть, так сказать, вещественное доказательство невещественной любезности моего вещественного приятеля.
Агафопод влез в долги и хочет драть из Н<овороссийс>ка... Чёрт знает как сложилась его жизнь! Не пьет, не курит и балов не задает, а не может прожить в провинции на 120--150 р. в месяц, когда я с большущей семьей года 2--3 тому назад жил в Москве на 100--120 р. А ведь живет мерзко, ест чепуху!
Если Суворин не врет, т. е. если моя книга разойдется, то это будет недурно.
Сегодня ездил к Николаю и привез его домой. Он только что получил деньги из "Вс<емирной> иллюстрации", куда давал похороны Аксакова. Живет, конечно, не так, как мог бы жить. На мой вопрос, желает ли он работать в "О<сколк>ах", он ответил: "Конечно! Я завтра же пошлю туда рисунок!"
Стало быть, ждите завтра, с чем Вас и поздравляю. Если это завтра протянется 2--4 недели, то придется радоваться, что оно не протянулось 2--4 месяца.
Посылаю рассказик. Завтра (воскресенье) у меня день свободный. Если ничто не помешает, то напишу и пришлю еще что-нибудь.
Кланяюсь Прасковье Никифоровне и Феде.
Ваш А. Чехов.