86, X, 23. Но увы! послано только 27-го!
Добрейший
Николай Александрович!
Первым делом про Пальмина. Я был у него и беседовал про богов, луну и про всё то, что не под стать нашей хмурой эпохе. После долгой беседы, уснащаемой отрыжкою Фефелы и потчеванием, я пришел к конечному и прочному заключению, что Лиодор Иванович поэт sui generis {своеобразный, своего рода (лат.). }, что он может быть только Пальминым... Перекроить его, заставить писать на иные темы так же трудно, как заставить его потолстеть. Боги вошли ему в плоть и кровь, он сроднился с ними, любит их, всё же остальное считается пошлостью, недостойною его пера. По-своему он прав, и разубеждать его -- напрасный труд.
Далее, по-моему, нет надобности из Пальмина делать другого человека. Поэт он оригинальный и, несмотря на однообразие, стоит гораздо выше и читается охотнее, чем десятки поэтиков, жующих злобу дня.
Судя по письму Билибина, мой гонорар повел к недоразумению (конторскому). Спешу сообщить, что я получил его.
От Худекова ни слуху ни духу. Очевидно, над моим сотрудничеством в "Пет<ербургской> газ<ете>" поставлен крест. Так тому и быть.
Получил приглашение от "Всем<ирной> иллюстрации". Буду туда строчить. Ничего не знаете про сей журнал и его порядки? Предлагают по 10 коп.
Здоровье мое лучше, карман же по-прежнему в чахотке...
Когда прослышите, что Григорович вернулся из-за границы, будьте добры, уведомьте.