М <илостивый> г <осударь> Анатолий Иванович!
Идея Ваша мне симпатична, и она приходила мне в голову, когда я издавал свои "Пестр<ые> рассказы". Насколько помнится, я поместил в книге объявления об изданиях своих приятелей и впредь буду помещать (независимо от того, солидарен я с ними или нет; простите, я не понял в Вашем письме слов "более или менее солидарных с нами" и, откровенно говоря, стал в тупик: откуда Вам известно, с кем я солидарен и с кем не солидарен?), Предложение Ваше охотно принимаю и благодарю за внимание ко мне. Впрочем, заранее извиняюсь за те свои книги, которые будут изданы А. С. Сувориным. Обыкновенно Суворин держится хорошего обычая: в конце каждой книжки помещает объявления о всех своих изданиях, и таким образом каждый автор несет маленькую общую повинность. Раз обычай существует, мне едва ли будет дозволено видоизменять его, ибо со своими уставами в чужой монастырь не ходят.
За книжку, которую я получил, приношу Вам мою искреннюю благодарность. Когда будут отпечатаны 2-е изд. "В сумерках" и вторая книжка моих нововременских рассказов... {Письмо не окончено.}
430. В. Г. КОРОЛЕНКО
2 мая 1888 г. Москва.
2 май.
В четверг я еду, добрейший Владимир Галактионович, в Украину. Напоминаю Вам о Вашем обещании побывать у меня в конце июля или в августе. Адрес такой: "г. Сумы Харьк<овской> губ<ернии>, усадьба А. В. Линтваревой". Маршрут: Москва, Курск, Ворожба, Сумы, извозчик...
Послал в "Сев<ерный> вестн<ик>" рассказ и получил аванс (500 р.).
Я хотел было поехать в Ярославль и сесть на "Охотника", но 19 число оказалось неудобным. Если бы я выехал к этому числу, а не раньше, то не вернулся бы в Москву к Пасхе, отсутствие же кого-нибудь в Светлый праздник у моих домочадцев считается смертным грехом.
Посылали ли Вы Баранцевичу рассказ? Он теперь требует рассказ, который не был бы нигде напечатан.