Ваш А. Чехов.
Муха полненькая, похожая на кулич с изюмом. Наш Мишка, путешествуя, обратился в кисло-сладкого Манилова. Тошно письма читать.
На обороте:
Барину
Посторонним лицам вход запрещается.
443. К. С. БАРАНЦЕВИЧУ
17 мая 1888 г. Сумы.
17 май. Сумы Харьк. губ., усадьба А. В. Линтваревой.
Спасибо Вам, милый коллега, за Ваше последнее письмецо. На лоне природы и письма имеют тройную цену.
За мое последнее письмо простите меня, голубчик. Прежде чем написать его, я написал и наговорил еще немало глупостей и несправедливостей. Перед отъездом нервы мои разгулялись, печенка раздулась и я вел себя по отношению к людям по-дурацки, в чем и каюсь Вам... Я был раздражен домашними неурядицами; нескромные воспоминания Бибикова в "Вс<емирной> ил<люстрации>" еще больше раскоробили мои невры -- я и давай молоть желчный вздор направо и налево, чего раньше со мной никогда не бывало. Насчет биллиардной игры Вы меня не поняли. Я, как помнится, ставил человеку в упрек не игру, которую я сам люблю, а то, что он, будучи только специалистом по этой игре, говорил на могиле Г<аршина) от имени молодых писателей. Я, искренно говорю, не знал, что Леман занимается литературой, и узнал об этом только за 2 дня до отъезда, получив от него книжку. Я знавал его раньше в Москве, слышал, что он что-то редактировал, но как писатель он был для меня секретом. Впрочем, довольно об этом.