Сзади меня окно... Гляжу в него и вижу человека с лицом Павла Михайловича... Он внимательно глядит на что-то и вертит колесо с таким видом, как будто исполняет девятую симфонию... Рядом со мной стоит маленький, толстенький капитан в желтых башмаках, похожий фигурою и лицом на Корнелия Пушкарева... Он разговаривает со мной о кавказских переселенцах, о духоте, о зимних бурях и в то же время напряженно вглядывается в темную даль и в сторону берега...
-- А ты, кажется, опять забираешь влево! -- говорит он между прочим кому-то; или:-- Тут должны быть видны огоньки... Видишь?
-- Никак нет!-- отвечает кто-то из потемок.
-- Полезай на верхнюю площадку и погляди!
Темная фигура вырастает на рубке и не спеша лезет куда-то вверх... Через минуту слышно:
-- Есть!
Всматриваюсь влево, где должны быть огоньки маяка, беру у капитана бинокль и ничего не вижу... Проходит полчаса, час... Мачта мерно качается, нечистая сила скрипит, ветер покушается на фуражку... Тошноты нет, но жутко...
Вдруг капитан срывается с места и со словами: "Чёррртова кукла!" бежит куда-то назад.
-- Влево! -- кричит он с тревогой во всё горло.-- Влево... вправо! Аря... ва... а-а!
Слышится непонятная команда, пароход вздрагивает, нечистая сила взвизгивает... "А ва-а-ва!" кричит капитан; у самого носа звонят в колокол, на черной палубе беготня, стук, тревожные крики... "Дир" еще раз вздрагивает, напряженно пыхтит и, кажется, хочет дать задний ход...