Через шесть месяцев весна. Через пять я начну бомбардировать Вас приглашениями к себе. Вероятно и будущее лето я буду жить на Пеле.
Вы приедете в мае и проживете месяца два. Мне хочется, чтобы Вы познакомились с Полтавской губернией.
Сегодня в камере разбирательство. Мать хочет подать прошение министру юстиции: мировой судья мешает ей стряпать! Тот маленький "манасеин", к которому Вы хаживали по утрам, цел и невредим.
Роман мой на точке замерзания. Он не стал длиннее... Чтобы не остаться без гроша, спешу писать всякую чепуху. Для "Сев<ерного> вестн<ика>" дам повестушку в ноябре или октябре, но роман едва ли попадет на его страницы. Я так уж и порешил, что роман будет кончен года через три-четыре.
Суворин, пока я гостил у него, был здоров и весел. Теперь же, когда у него умер сын, он, как можно судить по его телеграммам, которые приходилось читать, в отчаянии. Что-то фатальное отяготеет над его семьей.
Вышел ли и когда выйдет гаршинский сборник?
У Баранцевича дело, кажется, затормозилось.
Жорж играет. Думает ехать в консерваторию.
Ну, будьте счастливы, здоровы, и да хранит Вас небо! Увидимся, вероятно, в ноябре. Планов у меня много, ах как много! Об одном из своих планов, касающемся отчасти и Вас, сообщу через неделю.
Низкий поклон всем Вашим. Не забывайте кланяться от меня Вашим сыновьям.