Возвращусь я в июне и тотчас же поеду к Вам на дачу. (Село Ивановское на Неве... так?)
Я недоумеваю: как может Салаев торговать Вашими и моими книгами, если в Москве не слышно про них? Без реклам нельзя. Не говоря уже про мою книгу, Вам следовало бы прорекламировать в Москве все свои издания, да не в одном "Листке", но и в "Русских ведомостях", в "Будильнике", который читают смеющиеся люди, в "Курьере"... Чем уступать Петровскому 50%, гораздо выгоднее рекламироваться. Вы, насколько я понимаю Вас, не верите рекламе, а потому жалеете для нее бросить деньги. "Осколки" и осколочные издания меньше всего рекламируются -- достаточно видеть это, чтобы заметить Ваше нерасположение к газетным объявлениям. Сейчас видно, что в Вас мало американского духа. По-моему, издательство -- риск, а где один риск, там следует решаться и на другой -- на рекламу, которая должна быть солидна. На Вашем месте, я даже открыл бы в Москве лавочку -- "Контору Осколков" -- маленький книжный магазин.
Впрочем, всё это скучно, как плохая погода.
Семья будет жить на даче в Воскресенске. Я хотел приискать что-нибудь поновее, но ввиду своего отъезда отложил хлопоты до будущего сезона. Семья мечтает, что в 88 году я повезу ее для дачного жития на берег Азовского моря. Это, конечно, возможно, особливо ежели найдутся бесплатные билеты для проезда. Из Харькова я вышлю Вам письмо: закрытое -- если останусь на день в Харькове, и открытое -- если поеду мимо Х<арькова>. А теперь прощайте. Поклонитесь Вашим и пишите.
Ваш А. Чехов.
250. П. Г. РОЗАНОВУ
Конец марта, до 30, 1887 г, Москва.
Милейший мой collega и благоприятель Павел Григорьевич! Знать, нам не суждено повидаться в этом году. Всё время собирался к Вам потолковать, но увы! то некогда было, то в Питер ездил, то болел... Недавно вернулся из Питера, а 31-го марта опять уезжаю, на юг. Приходится поневоле отвечать Вам не визитом, а письмом...
Насчет "Врачебного быта" я беседовал в Питере со сведущими людьми. По их мнению, это издание не пойдет уже по одному тому, что материала едва хватит на 5--6 No. Помещать статьи таких полуграмотных маньяков, как д-р Эберман, невозможно, а грамотных врачей-публицистов пока взять негде.
Я рад, что Вы, шипучий человек, не отказались от мысли о медиц<инской> газете. Но к чему Вам врачебный быт? Не полезнее ли издавать что-нибудь специально медицинское?