...письмо П. Н. Островского.-- Большое письмо П. Н. Островского от 4 марта 1888 г. (Записки ГБЛ, вып. 8, М., 1941, стр. 50--53) целиком посвящено "Степи": "<...> За чтение "Степи" принялся я с большим любопытством; первый раз прочел всё за один присест, во второй раз медленнее с новым удовольствием; затем принялся перелистывать и перечитывать, отмечать выдающиеся места, подбирать промахи и погрешности... вообще старался подвести итог и формулировать общее впечатление. Впечатление это оказалось довольно сложным: к испытанному мною чувству живого удовольствия примешивалась также и нек<ото>рая досада <...> Всё время в продолжение чтения во мне шевелился и не давал покоя вопрос: зачем так мало искусства, мастерства на такое большое количество таланта? Зачем так мало отделки, распорядка в этой массе поэтического материала высшей пробы?" Островский отмечал некоторую небрежность работы, которая "нагромоздила в рассказ материала больше чем следует, заторопила ход рассказа и скомкала его конец. Автор не ведет читателя, не помогает ему отдыхать, сосредоточивать его внимание на известных выдающихся местах <...> В рассказе нет внутренней организации, которая определяла бы всему надлежащее место и меру, -- нет центра, к которому бы, располагаясь вокруг, тяготели второстепенные лица и мелкие подробности; жизнь степи и душевная история ребенка взаимно не покрываются, и то ребенок, то степь перетягивают к себе внимание читателя".
Рассказ произвел на Островского впечатление "большого полотна, зарисованного маленькими картинками". Чехов, по мнению Островского, обратил мало внимания "на постройку".
"Затем,-- писал Островский,-- остается только кланяться и благодарить! Картины природы, душевные состояния ребенка, огромное количество нарисованных фигур <...> короче, всё полно жизни, правды и поэзии! Тургеневу хватило бы Вашего материала на полдюжины "рассказов охотника". Вы не слепы и не глухи к божьему миру; видите его краски, слышите его звуки; у Вас много отзывчивости на всякое дыхание жизни, много способности передавать воспринятые впечатления для всех ясно, осязательпо и нередко с неуловимой тонкостью; к этому свойству чуткости надо прибавить меткость: Вы умеете передавать особенные черты во всей их особенности, с их запахом и вкусом, с их характерностью; читатель ясно видит не только главных действующих лиц, но и все немые, мимоходом набросанные Вами фигуры: таинственного Тита (сколько я видел таких мальчишек!), интеллигентную парочку в церкви, Варламова и пр. ... Затем в весьма значительной степени Вы владеете душевным настроением: за внешними проявлениями жизни, ее звуками, линиями и красками Вы чуете жизнь души, моменты душевных состояний; чуете, изображаете и заставляете читателя их переживать; гроза, болезнь Егорушки, подводчики, Дымов, ненавистник Соломон, счастливый муж... всё это и многое другое захвачено психически верно, изображено тонко-задушевно; фигура счастливого мужа положительно восхитила меня; думаю, что от нее не отказался бы ни один из прежних наших больших беллетристов!"
Дальше Островский писал, что ждет от Чехова "хорошего русского романа".
...по критике Буренина о Мережковском".. -- В фельетоне о "Степи" Буренин высмеивал стихотворение Д. С. Мережковского, напечатанное также в 3-й книге "Северного вестника": "Зима нынешнего года, как все знают, была прежестокая, а теперь и весна прежестокая стоит: март начался, а пятнадцатиградусные морозы на дворе. Но г. Мережковский в теплом романтическом настроении не только сего не примечает, а примечает нечто совсем иное: "Уж дышит оттепель, и воздух полон лени", восклицает поэт".
... не забыли про Волгу.-- См. письмо 372 и примечания к нему.
386. Н. А. ЛЕЙКИНУ
7 марта 1888 г.
Печатается по тексту: Письма, изд. 2, т. II, стр. 43, где опубликовано но автографу. Впервые опубликовано: Лейкин, стр. 371. Нынешнее местонахождение автографа неизвестно.
Год устанавливается по письму Н. А. Лейкина от 5 марта 1888 г. (ГБЛ), на которое Чехов отвечает.