Пишу Вам с Ворожбы. Я думаю, Вам приелись французские лица и речи, и по сему имею дерзкое намерение отвлечь Вас от плутовских взоров mademoiselles, которая подает Вам стакан кохве. Итак, Ворожба, высаживаюсь и слышу родную речь кондуктора: "Господа, пожалуйте в зад, в зад и т.д."
Затем что же еще, за время Вашего отсутствия Курская губ<ерния> превратилась из земледельской в горнопромышленную. Но я пою не из той оперы.
Думаю побывать у Наташи Vous. Лику я видел давно, Марью Павловну не так давно. Говорят, что я бываю в Мелихове только тогда, когда Вы там, но это все вздор, а что же не вздор. Видел в Москве в центральных банях <...> массажиста из Малороссии. Не знаю его фамилии, но он Вас добре знает. По словам Ивана Павловича, малорос известнейший массажист сей и когда-то массажировал Вам висок, от чего Вы приходили в восторг.
Да, еще новость не из последних. Ваш брат Иван Павлович получил медаль на шею и меня дважды осчастливил своим присутствием, я поздравил его с наградой и выразил ему живейшую признательность за то, что он имел смелость побывать у меня без спросу и вопреки своей прекрасной половины.
Что же еще? Поздравляю Вас с дорогой именинницей. Мое поздравление, вероятно, уже читает Евгения Яковлевна. Спасибо Вам за память, за письмо и за снисходительность к моим жалобам, но право, я не виноват в том, что Вы более справедливы, что Вы много лучше черта, в том вероятно и причина всех моих причин. Однако, кондуктор торопит и говорит, что надо идти в зад. Оканчиваю сие письмо. Отправляюсь далее, чтобы обрадовать своих дорогих родителей. Когда же Вы обратно в родные края?
Антон Павлович! Еще раз спасибо и 1000 раз спасибо за любовь и ласку. Ваше письмо в 5 строк придало мне бодрости, и мне не так противно глядеть на Божий Свет. Будьте же здоровы. Я Вам еще угрожаю написать, когда побываю на Луке.
Любящий Вас А. Иваненко.
До 15 марта 1898 г. Москва
98, III (рукой Чехова)
Дорогой Антон Павлович!