Саша -- Ваш выбор.
Сей список можете сообщить Потехину хоть и теперь, дабы наш общий друг Давыдов не забежал зайцем вперед и не напутал. Отдаю Иванова Давыдову -- иначе нельзя: Давыдов эту роль играл в Москве. Сазонов, Свободин и Варламов будут играть хорошо, так хорошо, что сотрут Давыденьку и отучат его браться за драму. Видите, какие у меня тонкие замыслы!
Григорович говорил Вам, что я стал горд и возвышаюсь. Не потому ли это, что моего "Медведя" играют у министров? Я рад был бы гордиться, да не знаю чем и перед кем. Если я не бываю у великих мира сего и у приятелей, то это не гордость, а просто лень... Если б я жил в Петербурге, то видался бы со всеми своими петербургскими знакомыми не чаще, чем теперь.
Кланяюсь низко Анне Ивановне. Скажите ей, что я два раза подчеркнул, а то она обвиняет меня в том, что я в своих письмах не кланяюсь ей. Если пойдет "Иванов", то я угощаю литерной ложей.
Бенефис Никулиной назначен на 11 января; если же не успеют срепетовать, то на 17-е. Приезжайте к 17-му. В сей день, его же сотвори господь, я именинник.
Не находите ли, что с пьесами я справляюсь очень быстро? Едва коснулся пальцем к "Иванову", как он уж и готов. Надо в Крыловы поступить.
Щеглов прислал мне программу: длинный список своих пьес, комментарии к ними просьба походатайствовать у Корша за "Театрального воробья" и прочих зверей его изделия. Не пригласить ли к нему Мержеевского? Милый человек, добрый и не хитрый. Страдает чёрт знает из-за чего. Жалко.
Пьесы надо писать скверно и нагло.
Житель прислал мне свою книжку. Я просил его об этом. Хочу прочесть его в массе. Мне кажется, что его время еще не пришло. Может случиться, что он станет модным человеком.
Даю Вам слово, что такие умственные и поганые пьесы, как "Иванов", я больше писать не буду. Если "Иванов" не пойдет, то я не удивлюсь и никого в интригах и в подвохах обвинять не буду.