2 октября.
Ну, заварилась каша в душе Корша! Когда я задал ему тот вопрос, он обалдел, испугался, обрадовался, заторопился и стал уверять меня, что он знает Вас еще с тех пор, когда воспитывался у своего дяди Корша, и что для него будет высшим блаженством, если его театр попадет в такие надежные руки. На вопрос он ответил не сразу.
-- Я вам в антракте все книги покажу... Вы должны видеть цифры...
Видя, что он так серьезно волнуется, я стал уверять его, что в бухгалтерии я ничего не понимаю и поверю ему на слово...
Я испортил ему весь вечер. Он ходил по коридорам ошалелый, как горем убитый, и всё время искал меня, чтобы излить свою душу. Раз поймал он меня в буфете и зашептал:
-- Напишите ему, что я возьму во всяком случае не меньше ста тысяч.
-- Только-то? -- удивился я не шутя.-- А я думал, что Вы запросите по крайней мере миллион.
-- Но, голубушка, я ведь назначаю цифру приблизительно, наугад... Я вам книги покажу. (Решительно.) Напишите ему, что я возьму с него 150 тысяч!
Он долго думал о чем-то и спросил:
-- Вы не знаете, голубушка, всё еще он переписывается с Заньковецкой?