Ленский ~ M азаньелло. -- Печатная вырезка из "Осколков" -- "Из словаря русских деятелей", подпись -- Кактус (псевдоним П. К. Мартьянова). Мазаньелло -- герой оперы французского композитора Обера "Немая из Портичи", шедшей в России под названием "Фенелла".
...ходили слушать "Русалку". -- Чехов слушал оперу А. С. Даргомыжского "Русалка" в Большом театре 24 сентября 1889 г.
Повесть... -- "Скучная история".
Пьесу начал... -- Чехов вернулся к работе над пьесой "Леший".
Завтра пойду смотреть "Село Знаменское"... -- 28 сентября а Московском Малом театре состоялась премьера пьесы Вл. Александрова "В селе Знаменском".
691. А. Н. ПЛЕЩЕЕВУ
30 сентября 1889 г.
Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: отрывки -- "Петербургский дневник театрала", 1904, No 29, 18 июля; 1905, No 9, 27 февраля, стр. 2; полностью -- Письма, т. II, стр. 401--403.
Год устанавливается по письму А. Н. Плещеева от 27 сентября 1889 г. ( Слово, сб. 2, стр. 269--275), на которое Чехов отвечает; Плещеев ответил 3--4 октября ( ЛН, т. 68, стр. 351--352).
... спасибо за письмо и за указания ~ Не согласен я с Вами только в очень немногом ~ Вас огорчает, что критики будут ругать меня. -- Плещеев писал Чехову: "Вчера вечером читал вслух Вашу повесть, дорогой Антон Павлович, бывшим у меня двум приятелям -- известному Вам немножко Фаусеку, человеку с большим вкусом и Вашему большому почитателю,-- и неизвестному Вам, недавно приехавшему и;/Ташкента моему старому хорошему приятелю медику-психиатру Тишкову, прикомандированному теперь на два года к Медиц<инской> академии. Думаю, что Вы ничего против этого не будете иметь? По общему нашему мнению (Тишков тоже восхищается Вашими рассказами и только не читал напечатанных в "Северном вестнике" "Именин" и "Огней"), у Вас еще не было ничего столь сильного и глубокого, как эта вещь! Удивительно хорошо выдержан тон старика-ученого, и даже те рассуждения, где слышатся нотки субъективные, Ваши собственные,-- не вредят этому. И лицо это как живое стоит перед читателем. Прекрасна вышла и Катя.-- Страницы, где описывается та ночь, когда старика обуял страх смерти и когда приходит к нему под окно Катя,-- производят глубокое впечатление. (Хотя это воздейство организма на других -- людей ему близких -- кажется, штука проблематическая?) Кое-какие замечания, сделанные во время чтения, сообщаю ниже. Но большинству -- повесть несомненно покажется скучной (зачем Вы назвали ее "Скучная история"? Назовите иначе. Зачем давать самому повод к дешевому остроумию прохвостов рецензентов?)... Надо, чтоб критика растолковала глупой толпе, разжевала и в рот положила ей -- красоты этой вещи. А где эта критика, на которую можно рассчитывать? Вся она окрысится на Вас -- в этом не может быть ни малейшего сомнения -- за Ваши сильные рассуждения о русской литературе, об ученых статьях в особенности. Все станут травить Вас -- это как бог свят; ждите крупной ругани. Одни обругают просто за то, что вещь напечатана в "Сев<ерном> вестн<ике>"; другие за то, что литераторы и публицисты -- на которых намекает и которых боится старый ученый, как швейцаров и капельдинеров,-- участвуют в тех самых журналах, которые будут давать о Вашей повести отзыв ("Р<усская> мысль"). Я надеюсь -- разве на отзыв Суворина; но, пожалуй, он по каким-нибудь соображениям не станет писать. Еще можно ждать похвалы в "Неделе" -- где был так расхвален Ваш "Иванов". Это очень, очень грустно.-- Толпа найдет повесть скучной -- по причине отсутствия шаблонной фабулы и обилия рассуждений. Людям понимающим она не может не понравиться; но таких всегда меньшинство... Да еще из этого меньшинства -- многие будут или замалчивать или ругать из холопства к Михайловским и Успенским. Печальное, истинно печальное положение у нас независимого, смелого писателя! Я не ощутил никакой длинноты,-- немножко разве в том месте, где рассказывается прошлое Кати... Все второстепенные лица -- тоже очень живы... Гнеккер, жена старика, прозектор... Есть множество замечаний верных, местами глубоких даже.-- Не говорю уже об абсолютной новизне мотива.-- Через день или два Вам вышлют корректуры всего рассказа зараз.-- Но Архимандрит на велосипеде (это прелесть!), разумеется, цензор похерит, как это ни горестно <...>