IV акт совсем новый. -- Передавая "Лешего" в Александрийский театр, Чехов говорил, что IV акт он изменит. О первом варианте IV акта, законченном в октябре 1889 г., писал Суворину П. М. Свободин. См. примечания к письму 720.
...сделал мне несколько указаний, весьма практических. -- Эти указания были сделаны, очевидно, в беседе с Чеховым. 6 ноября 1889 г. Вл. И. Немирович-Данченко писал Чехову: "А много хочется наговорить по поводу "Лешего". Ленский прав, что Вы чересчур игнорируете сценические требования, но презрения к ним я не заметил. Скорее -- просто незнание их. Но я лично не только ие принадлежу к горячим защитникам их, а, напротив, питаю совершенное равнодушие, несмотря на то, что числюсь профессиональным драматургом <...> Я хочу сказать, что понимаю требования сцены или, как выражаются, сценичность не так, как ее понимают "знатоки". И с с моей точки зрения, Вам легко овладеть сценой. Что они там ни говори, жизненные яркие лица, интересные столкновения и правильное развитие фабулы -- лучший залог сценического успеха" (Вл. И. Немирович-Данченко. Избранные письма, М., 1954, стр. 54).
Мужчины од играют недурно, дамы оо играют скверно. -- В пьесе "Леший" мужские роли исполняли: Н. П. Рощин-Инсаров (Хрущев), В. В. Чарский (Серебряков), И. П. Киселевский (Войницкий), Н. П. Новиков-Иванов (Дядин), В. А. Самойлов-Мичурин (Желтухин), H. H. Зубов (И. И. Орловский), H. Н. Соловцов (Ф. И. Орловский); женские -- M. M. Глебова (Елена Андреевна), II. Д. Рыбчинская (Соня), А. П. Аграмова (Мария Васильевна), M. M. Синельникова (Юля).
...как сойдет моя пьеса, напишет Вам нудный Филиппов. -- 28 декабря С. Н. Филиппов действительно написал А. С. Суворину о премьере "Лешего": ""Леший" собрал совершенно праздничную публику, ту публику, которую обыкновенно никогда не встретишь в дпи первых представлений. Разумеется, такой состав зрителей никоим образом не компетентен и выражения его одобрений или неодобрений неважны. Тем не менее я должен констатировать шумные вызовы Чехова и исполнителей в первых трех актах пьесы. В последнем были легонькие протесты, но, во-первых, это явление обычное, во-вторых -- четвертый акт, по-моему, слабее предыдущих. <...> Романическая завязка <...> естественно развязывается в последнем действии <...> В этом смысле, т. е. психологически, рисунок последнего действия верен. Но в пьесе на первом плане идейная сторона. Эта сторона, по-моему, достаточно развита в первых трех действиях. Идея пьесы с достаточной полнотой выясняется в них, и вот почему, вероятно, последний акт уже не производит того впечатления, которое дают первые. Кроме того, он скомкан. <...> Режиссерских просчетов, как и следовало ожидать, у Со-ловцова было немало. <...> Общий тон исполнения был, однако, выше среднего <...> Я думаю, что "Леший" будет иметь успех, в особенности, когда исполнители освоятся. На первом представлении они все трусили, за исключением Соловцова <...> Суммируя отзывы и разговоры публики в антрактах, можно с уверенностью сказать, что пьеса понравилась". Это письмо Филиппова Суворин отослал Чехову ~ следующим замечанием на полях: "Что ж это за рецензия? Если для меня, то это неважно, если для публики, то не годится. Прочтите пожалуйста, А. Суворин" (ГБЛ). О премьере "Лешего", причинах его неуспеха А. С. Лазарев (Грузинский) писал в воспоминаниях: "Я был на первом представлении "Лешего" в Москве, в театре Абрамовой, и должен сказать, что спектакль окончился провалом и автор хорошей пьесы совершенно незаслуженно был освистан <...> Театр Корша просил у Чехова "Лешего" для постановки; но Чехов, очень друживший с покойным Соловцовым, которому был посвящен чеховский "Медведь", отдал "Лешего" молодому театру Абрамовой, только что открывшемуся тогда; между театром Корша и театром Абрамовой горела вражда, и борьба шла не на живот, а на смерть (Абрамова и Соловцов перед тем служили у Корша); это и погубило пьесу.
Первый спектакль с "Лешим" шел на праздниках <...> публика была праздничная и к драматическим тонкостям и достоинствам в высокой степени равнодушная; с левой стороны две или три ложи бельэтажа были заняты артистами театра Корша, и их зловещие физиономии не предвещали решительно ничего хорошего.
Играли "Лешего" очень недурно; особенно выделялись, насколько помню, известная артистка Глебова, Абрамова, Новиков-Иванов, Соловцов и, если память не изменяет мне, Рощин-Инсаров. Первые акты понравились; автора, кажется, даже вызывали, не без легких протестов со стороны артистов театра Корша; но в антрактах они ходили в буфет, в фойе, среди публики, и не уставали повторять:
-- Ну, Чехов! Написал пьеску! Чёрт знает, что за пьеса!
Последний акт испортил Чехову дело. Последний акт был очень длинен, показался скучным и утомил праздничную публику, которая, между прочим, была разочарована тем, что настоящего лешего, на что она рассчитывала, так и не увидала на сцене. В конце концов публика разошлась бы совершенно спокойно, как она расходится после десятка не произведших на нее впечатления пьес; но это было невыгодно артистам враждебного театра.
На вызовы артистов они отвечали отчаянным шиканьем; когда же несколько голосов попробовали вызвать автора, раздался неистовый рев: из артистических лож шипели, свистали в ключи (я могу сослаться на многих свидетелей этого), чуть не мяукали. Получился грандиозный скандал, к которому приложили руку все недоброжелатели Чехова, все завистники..." ("Южный край", 1904, No 8155, 18 июля).
Пьеса была снята с репертуара после пяти спектаклей.