— А встаете когда?
— Когда в два, а когда и в три.
— А вставши, что делаете?
— Кофий пьем, в седьмом часу обедаем.
— А что вы обедаете?
— Обыкновенно... Суп или щи, биштекс, дессерт. Наша мадам хорошо содержит девушек. Да для чего вы всё это спрашиваете?
— Так, чтоб поговорить...
Васильеву хотелось поговорить с барышней о многом. Он чувствовал сильное желание узнать, откуда она родом, живы ли ее родители и знают ли они, что она здесь, как она попала в этот дом, весела ли и довольна или же печальна и угнетена мрачными мыслями, надеется ли выйти когда-нибудь из своего настоящего положения... Но никак он не мог придумать, с чего начать и какую форму придать вопросу, чтоб не показаться нескромным. Он долго думал и спросил:
— Вам сколько лет?
— Восемьдесят, —сострила барышня, глядя со смехом на фокусы, какие выделывал руками и ногами плясавший художник.