— Ты поедешь? — спросил он в раздумье.
— Не знаю. Пожалуй.
— Разве напиться, а? Ну, ладно, поеду, — решил
Орлов после некоторого колебания. — Погодите, схожу за деньгами.
Он пошел в кабинет, а за ним поплелся Грузин, волоча за собою плед. Через минуту оба вернулись в переднюю. Пьяненький и очень довольный Грузин комкал в руке десятирублевую бумажку.
— Завтра сочтемся, — говорил он. — А она добрая, не рассердится... Она у меня Лизочку крестила, я люблю ее, бедную. Ах, милый человек!
— радостно засмеялся он вдруг и припал лбом к спине Пекарского. — Ах, Пекарский, душа моя! Адвокатиссимус, сухарь сухарем, а женщин небось любит...
— Прибавьте: толстых, — сказал Орлов, надевая шубу. — Однако поедемте, а то, гляди, на пороге встретится.
— Vнeni pensando a me segretamente! — запел
Грузин.