Потом я опять выхожу в коридор, с тревогой прислушиваюсь... Я не обедаю, не замечаю, как наступает вечер. Наконец, часу в одиннадцатом слышатся знакомые шаги и на повороте около лестницы показывается Зинаида Федоровна.
— Прогуливаетесь? — спрашивает она, проходя мимо. — Вы бы лучше шли наружу... Спокойной ночи!
— Но разве мы уже не увидимся сегодня?
— Уже поздно, кажется. Впрочем, как хотите.
— Скажите, где вы были? — спрашиваю я, входя за нею в номер.
— Где? В Монте-Карло, — она достает из кармана штук десять золотых монет и говорит: — Вот, сударь мой. Выиграла. Это в рулетку.
— Ну, вы не станете играть.
— Отчего же? Я и завтра опять поеду.
Я воображал, как она с нехорошим болезненным лицом, беременная, сильно затянутая, стоит около игорного стола в толпе кокоток, выживших из ума старух, которые жмутся у золота, как мухи у меда, вспоминал, что она уезжала в Монте-Карло почему-то тайно от меня...
— Я не верю вам, — сказал я однажды. — Вы не поедете туда.