– Чиновник будете? – спросили мы у него.
– Нет-с, актер… Нынче актера трудно отличить от консисторского чиновника. Вы это верно заметили… Характерно, хотя для чиновника и не совсем лестно-с.
Насилу мы нашли могилу актера Мушкина. Она осунулась, поросла плевелом и утеряла образ могилы…
Маленький дешевый крестик, похилившийся и поросший зеленым, почерневшим от холода мохом, смотрел старчески уныло и словно хворал.
– «Забвенному другу Мушкину»… – прочли мы.
Время стерло частицу не и исправило человеческую ложь.
– Актеры и газетчики собрали ему на памятник и… пропили, голубчики… – вздохнул актер, кладя земной поклон и касаясь коленами и шапкой мокрой земли.
– То есть как же пропили?
– Очень просто. Собрали деньги, напечатали об этом в газетах и пропили… Это я не для осуждения говорю, а так… На здоровье, ангелы! Вам на здоровье, а ему память вечная.
– От пропивки плохое здоровье, а память вечная – одна грусть. Дай бог временную память, а насчет вечной – что уж!