Она плакала самым серьезным образом, как девочка, и не только платок, но даже перчатки у нее были мокры от слез.
— Что ж делать! — вздохнул доктор. — Потерял, так и потерял, ну и бог с ним. Успокойся, мне нужно поговорить с тобой.
— Я не миллионерша, чтобы так манкировать деньгами. Он говорит, что отдаст, но я не верю, он бедный...
Муж просил ее успокоиться и выслушать его, а она говорила все о студенте и о своих потерянных пятнадцати рублях.
— Ах, я дам тебе завтра двадцать пять, только замолчи пожалуйста! сказал он с раздражением.
— Мне надо переодеться! — заплакала она. — Не могу же я серьезно говорить, если я в шубе! Как странно!
Он снял с нее шубу и калоши и в это время ощутил запах белого вина, того самого, которым она любила запивать устриц (несмотря на свою воздушность, она очень много ела и много пила). Она пошла к себе и немного погодя вернулась переодетая, напудренная, с заплаканными глазами, села и вся ушла в свой легкий с кружевами капот, и в массе розовых волн муж различал только ее распущенные волосы и маленькую ножку в туфле.
— Ты о чем хочешь говорить? — спросила она, покачиваясь в кресле.
— Я нечаянно увидел вот это... — сказал доктор и подал ей телеграмму.
Она прочла и пожала плечами.