Настасья Тимофеевна (вздыхая). Не хочется зря деньги тратить, Андрюшенька...
Нюнин. Будьте покойны! Не генерал, а картина! (Возвышая голос.) Я и говорю: "Совсем, говорю, забыли нас, ваше превосходительство! Нехорошо, ваше превосходительство, старых знакомых забывать! Настасья, говорю, Тимофеевна на вас в большой претензии!" (Идет к столу и садится.) А он говорит: "Помилуй, мой друг, как же я пойду, если я с женихом не знаком?" -- "Э, полноте, ваше превосходительство, что за церемонии? Жених, говорю, человек прекраснейший, душа нараспашку. Служит, говорю, оценщиком в ссудной кассе, но вы не подумайте, ваше превосходительство, что это какой-нибудь замухрышка или червонный валет. В ссудных кассах, говорю, нынче и благородные дамы служат". Похлопал он меня по плечу, выкурили мы с ним по гаванской сигаре, и вот теперь он едет... Погодите, господа, не ешьте...
Апломбов. А когда он приедет?
Нюнин. Сию минуту. Когда я уходил от него, он уже калоши надевал. Погодите, господа, не ешьте.
Апломбов. Так надо приказать, чтоб марш играли...
Нюнин (кричит). Эй, музыканты! Марш!
Музыка минуту играет марш.
Лакей (докладывает). Господин Ревунов-Караулов!
Жигалов, Настасья Тимофеевна и Нюнин бегут навстречу.
Входит Ревунов-Караулов.