-- Это ужасно! -- проговорил он, и плечи у него вздрогнули. -- Нина, тебе лечь нужно, -- сказал он ласково. -- Ложись, милая.
Она взглянула и не узнала его... Ее положили на спину.
Когда пришли священник и доктор Сергей Борисыч, прислуга уже набожно крестилась и поминала ее.
-- Вот она какова история! -- сказал доктор в раздумье, выходя в гостиную. -- А ведь еще молода, ей и сорока не было.
Слышались громкие рыданья девочек. Панауров, бледный, с влажными глазами, подошел к доктору и сказал слабым, томным голосом:
-- Дорогой мой, окажите услугу, пошлите в Москву телеграмму. Я решительно не в силах.
Доктор добыл чернил и написал дочери такую телеграмму: "Панаурова скончалась восемь вечера. Скажи мужу: на Дворянской продается дом переводом долга, доплатить девять. Торги двенадцатого. Советую не упустить".
IX
Лаптев жил в одном из переулков Малой Дмитровки, недалеко от Старого Пимена. Кроме большого дома на улицу, он нанимал также еще двухэтажный флигель во дворе для своего друга Кочевого, помощника присяжного поверенного, которого все Лаптевы звали просто Костей, так как он вырос на их глазах. Против этого флигеля стоял другой, тоже двухэтажный, в котором жило какое-то французское семейство, состоявшее из мужа, жены и пяти дочерей.
Был мороз градусов в двадцать. Окна заиндевели. Проснувшись утром, Костя с озабоченным лицом принял пятнадцать капель какого-то лекарства, потом, доставши из книжного шкапа две гири, занялся гимнастикой. Он был высок, очень худ, с большими рыжеватыми усами; но самое заметное в его наружности -- это были его необыкновенно длинные ноги.