Лида, по-прежнему суровая, молчала, глядя на стол, и только шевелила губами; а старшая, Саша, смотрела ей в лицо и мучилась.
-- Ты прекрасно знаешь, не нужно только волноваться, -- сказал Лаптев. -- Ну, как же звать сыновей Адама?
-- Авель и Кавель, -- прошептала Лида.
-- Каин и Авель, -- поправил Лаптев.
По щеке у Лиды поползла крупная слеза и капнула на книжку. Саша тоже опустила глаза и покраснела, готовая заплакать. Лаптев от жалости не мог уже говорить, слезы подступили у него к горлу; он встал из-за стола и закурил папироску. В это время сошел сверху Кочевой с газетой в руках. Девочки поднялись и, не глядя на него, сделали реверанс.
-- Бога ради, Костя, займитесь вы с ними, -- обратился к нему Лаптев. -- Я боюсь, что сам заплачу, и мне нужно до обеда в амбар съездить.
-- Ладно.
Алексей Федорыч ушел. Костя с очень серьезным лицом, нахмурясь, сел за стол и потянул к себе священную историю.
-- Ну-с? -- спросил он. -- О чем вы тут?
-- Она знает о потопе, -- сказала Саша.