Шипучин ( вздыхает ). Уф!
Хирин. Андрей Андреич, этак я никогда доклада не кончу!
Шипучин. Сейчас. ( Мерчуткиной. ) Вам не втолкуешь. Да поймите же, что обращаться к нам с подобной просьбой так же странно, как подавать прошение о разводе, например, в аптеку или в пробирную палатку.
Стук в дверь. Голос Татьяны Алексеевны: «Андрей, можно войти?»
( Кричит.) Погоди, милая, сейчас! ( Мерчуткиной.) Вам не доплатили, но мы-то тут при чем? И к тому же, сударыня, у нас сегодня юбилей, мы заняты… и может сюда войти кто-нибудь сейчас… Извините…
Мерчуткина. Ваше превосходительство, пожалейте меня, сироту! Я женщина слабая, беззащитная… Замучилась до смерти… И с жильцами судись, и за мужа хлопочи, и по хозяйству бегай, а тут еще зять без места.
Шипучин. Госпожа Мерчуткина, я… Нет, извините, я не могу с вами говорить! У меня даже голова закружилась… Вы и нам мешаете, и время понапрасну теряете… ( Вздыхает, в сторону. ) Вот пробка, не будь я Шипучин! ( Хирину. ) Кузьма Николаич, объясните вы, пожалуйста, госпоже Мерчуткиной… ( Машет рукой и уходит в правление. )
Хирин ( подходит к Мерчуткиной. Сурово ). Что вам угодно?
Мерчуткина. Я женщина слабая, беззащитная… На вид, может, я крепкая, а ежели разобрать, так во мне ни одной жилочки нет здоровой! Еле на ногах стою и аппетита решилась. Кофей сегодня пила и без всякого удовольствия.
Хирин. Я вас спрашиваю, что вам угодно?