И она нервно прошлась взад и вперед.
-- Но позволь, – продолжала она. -- Если он любит меня, то должен же он наконец сделать предложение мне лично, а не бабушке и маме? Или он вовсе не считает меня за человека и по их мнению я вещь, которую можно перевозить из усадьбы в усадьбу, из гостиной в гостиную?
Мне было жаль ее, но я не нашлась, что ответить.
... Веребьин писал маме, что усадьба вчерне уже готова вся и даже земля Долли на выгодных условиях сдана в аренду. Мама была очень довольна, а бабушка даже сказала: -- Вот не ожидала, что он проявит такую энергию!
На что мама ей ответила: -- Любовь творит чудеса.
Затем они долго говорили о том, куда ехать на осень. Бабушка по-прежнему рекомендовала всем ехать на Ривьеру, но мама считала это невозможным, так как в виду предстоящей свадьбы Долли необходимо сентябрь провести в Захарьине и обставить усадьбу, которую выстроил для Долли Веребьин. Надо полагать, что князь Сергей Иванович сдержит свое слово во всяком случае до осени. Поэтому мама предпочитает возвратиться в Россию и прямо в Захарьино.
Я очень рада, что так решили. Теперь я побываю у нас в деревне!
... Князь Сергей Иванович прислал бабушке письмо. Он пишет ей, что ее желание для него по-прежнему священно, но что времена теперь уже не те и что протекцию начинают уже вытеснять заслуги. Он очень рад, что местные дворяне почтили Веребьина, выбрав его в уездные предводители. Но если бы Веребьин постарался заслужить еще общественное доверие и других сословий, т. е. быть избранным еще и в председатели земской управы, то князь Сергей Иванович отправился бы хлопотать за него не с пустыми руками.
Бабушка тотчас же перетелеграфировала Веребьину содержание этого письма.
... Какое счастье! Я опять в Захарьине, в котором родилась и жила безвыездно до 12 лет! В нем ничего не переменилось. Те же большие комнаты, тот же папин кабинет, та же наша детская с голубыми обоями. Все, как было восемь лет тому назад, так осталось и теперь. Изменились только розы. За ними не было ухода и они одичали. Люди, конечно, уже не те, что были тогда, няня уже умерла и только одна Авдотья -- скотница по-прежнему ходит за коровами. Мама чем-то недовольна, все ходит и хмурится и ничего не говорит. По-видимому, ее беспокоит, что управляющий срубил ее любимый лес.