Сын, хороня его в поглощающей земле, мысленно воскрешал его и возносил на небо -- жилище умерших. Звездное небо, небесные земли назвал сын человека отечеством, не примиряясь со смертью, уничтожающей жизнь.
В оплакивании ушедшей жизни, в плаче по умершим отцам, о раздоре гибнущего мира -- начало искусства человека (проявившееся восстанием на ноги, а потому первым актом строения своего).
Плача, движением рук в печали, тактом ног -- выражал отчаяние о гибели, -- строил ритмы. Дерево и металл под руками человека зарыдали (начало музыки). Плача словесно, хороня отца в землю, мысленно подымал его на небо (начало поэзии). Над могилами отцов, охраняя прах его, натягивал покров, кожу, мысленное звездное небо рисовал на плате -- небесном своде, и в нем -- образы умерших отцов (начало живописи, т. е. плана).
Всякое дело человека, всякое строительство и созидания, возводимые им, -- не совершенны доныне.
Жилища его с кровом -- подобие земли и неба, вещи и одежда -- подобия живого организма, частей его или подобие покровов тела. Всякое созидание его -- несовершенное воскрешение, -- подъем в материальном и ныне как бы проба сил ребенка, готовящегося к подлинному созиданию. Не что иное дело его, как только самоустроение для будущего совершенного искусства.
Человек создал сельское хозяйство, вынуждаемый слабостью искать пищу без борьбы. В наготе и лишениях познал он разрушающую силу грозы и бури, холод и стужу, самодеятельностью ища [зачеркнуто: возместить ущербы] жизни, создал ремесла, объединяясь в роды, положил начало обществу -- селу.
И отвратился человек духом от борьбы, пожирания живым живого. Слабый силами, сострадание познал высшим благом, умиротворение увидел в братстве и лад в Единстве, в собирании.
Услышал в себе высокий закон и зверя любить, как самого себя, носителям зла, смерти и разрушения -- дать освобождение.
* * *
Всех преодолел в себе человек: лисиц с их коварством, леопардов и львов с их неразумной отвагой убийства, зайцев с их робостью и птиц с чистой, но непросветленной песнью.