Да и можно ли говорить о вечности?
Если бы обладал я многосложным разумом и тысячью уст, чтобы каждыми петь свою мысль, объединенную согласными целыми, и то невозможно говорить о величайшем -- о вечности, ибо беден язык человека, скованный временем, угнетено слово человека, слабое и смертное, зажигающее не жизнь, а подобие.
Очи мои сверкают радостью в надежде видеть не погасающие сонмы миров, переполненных жизнью.
Какое смятение будет -- видеть неразрушаемые одухотворенные солнца, слышать звучание огненных колес в вечности.
Изнеможено слово мое, и я, прислушиваясь к мудрым голосам, благоговейно склоняю голову и благословляю торжество моего духа, порывающегося к совершенной любви, не знающей утомления и смерти.
Родные мои, отец и мать, братья, сестры, жена и дети моих братьев, -- жду вас в воскрешении {"Идеальность форм знания: пространства и времени в воскрешении станет реальностью. Всеобщее воскрешение будет единством истории и астрономии, или последовательности поколений в совокупности, полноте, цельности миров. Трансцендентальная (предопытная) эстетика пространства и времени станет нашим опытом или всеобщим делом". (Н. Ф. Ф<едоров>)16.} на вечное свидание, во откровение Слова для совершенной Любви.
В ней встретимся взаимопроникновенно, образуя вечную славу, все любя, биение жизни преисполняя благоухающим светом.
Будем жить один в другом, и небесные силы откроют нам тайну бытия своего, и узрим лицом к лицу Отца.
И сокровенные содрогнутся недры в гармоническом звучании, раскрываясь и просветляя сонмы восставших сынов, образуя хвалу Пресвятой Троице.