Но время наступает прийти силам и отнять тебя от бескровных, немых наваждений сна.
Страдания будят тебя, приближая тебя к себе же, чувство утраты Отца, давшего жизнь, и друга-брата подымает глаза твои вверх, и видишь ты рассеянный свет небесных земель, возгоревших в таинственном замысле, но падающих, как и ты, в смерти.
И мир, упоивший тебя благоуханиями, тяжелит тебя, лишенного Отца и друга-брата, не видящего радости в одиночестве услаждаться непрочной красотой гаснущего мира.
Вдыхая земные дыхания: цветущих яблонь, цветов и трав, омоченных росой, слушая ночные звуки льющейся тишины, -- ты постигаешь час еще стоящего мира Отцов; тьма ночи, сокрывающая землю, тревожит и страшит твою душу.
Но возгорающее утро, нежный свет солнца учит тебя завету неослабной, неустанной работы.
Непрочность света зовет тебя к деятельному труду -- строить небо.
Поедая рассеянную плоть мертвых отцов -- кормишь себя не для сна, рождающего призраки, а питаешь силы для мощного созидания.
* * *
Пусть слушает сердце твое, о чем томится живое, -- о любви и вечности, о полноте их ныне в гаснущем мире.
Созидая призраки полноты любви, не есть ты жив, убегая трудящейся любви -- стать совершенной любовью, себя губишь и падаешь. И разрушается вселенная, ибо далек от себя самого.