Лошадей вывести на ледник удалось довольно легко, в чем, несомненно, помогли тренировки на ледниках пройденных раньше перевалов.
С первых же шагов по леднику начались трудности, которые нельзя было заранее предвидеть. С 1936 г. поверхность ледника значительно изменилась-появилась сильная бугристость. Полузасыпанные мореной трещины, глубокие ложбины с вертикальными стенами создавали своеобразный лабиринт с бесчисленным количеством тупиков. После нескольких задержек Летавет дал группе альпинистов команду выйти вперед для разведки, маркировки и подготовки пути. Разведка заключалась в том, что вперед выходило трое альпинистов, которые шли вместе по легко проходимой части пути и широко расходились на 75-100 м в таких местах, где требовалось искать обхода препятствий. Попутно они маркировали путь небольшими турами (из 2–3 камней), ставя их по возможности часто. Следом за ними шла группа из 4–5 альпинистов, которые устанавливали большие туры и обрабатывали поверхность пути для лошадей. Они засыпали камнями неглубокие трещины, подрубали ледяные края уступов и вырубали ступеньки.
Наш большой труд впоследствии целиком себя оправдал, так как этой дорогой пришлось неоднократно пользоваться в течение почти целого месяца.
С середины ледника мы вышли к правой береговой трещине. Трещина только в немногих местах смыкалась с берегом, большая же ее часть представляла собою довольно широкую ложбину, один берег которой составляли скалы и травянистые склоны, а с другого тянулись ледяные склоны ледника. В довершение сходства с долиной по широкому дну трещины протекала настоящая река, через которую приходилось десятки раз переходить вброд. Во второй половине дня сомкнувшийся со скалами лед вынудил к большому обходу по береговой дороге. Лучшие лошади экспедиции с трудом проходили по крупным камням, и 500 м обхода заняли не менее часа. Пришлось по морене и осыпи подниматься вверх в обход скального выступа, а затем спускаться по другой его стороне к той же самой береговой трещине. На этом сложном обходе каждый из нас вел по одной лошади. Мирошкин вел нашу общую любимицу, красивую и сильную лошадь коричневой масти. Обычно он сам ездил на ней, но в этом переходе она несла два тяжелых ящика со снаряжением. На спуске у лошади соскользнула нога в трещину между большими камнями и при падении оказалась сломанной в двух местах. Помочь нашему четвероногому другу было невозможно, и мы были вынуждены пристрелить бедное животное, чтобы сократить его мучения.
После следующего обхода разведчики неожиданно остановили караван перед озером, преградившим дальнейший путь. Вся широкая береговая трещина была заполнена водой, в ней плавали льдины, похожие на маленькие айсберги. Берег ледника обрывался к озеру отвесными скалами, а выход с берега на ледник преграждали вода и ледяные стены. Это препятствие было полной неожиданностью даже для Гутмана, так как в 1936 г. здесь никакого озера не было.
Озеро, несомненно, представляло красивое зрелище, но, преградив нам путь, оно не радовало наших сердец. Это был настоящий тупик.
Наступил вечер, и мы остановились на ночлег. На берегу озера закипела работа: ровняли площадки, расставляли палатки, переносили и укладывали вьюки. Вечер был тихий, и в зеркальной глади озера, кроме освещенных луной снежных вершин, отразились синие огни примусов и светлые силуэты освещенных изнутри палаток.
Следующий день, как всегда, начался гимнастикой, после чего мы смогли освежиться в ледяной воде озера. Юхин несколько сократил количество общих упражнений, перенеся центр тяжести на специальные упражнения с ледорубами. Дело в том, что для вывода на ледник каравана понадобилось вырубить в ледяной стене широкую наклонную траншею с лестницей для лошадей. Эта работа заняла около часа. Рубили лед одновременно вчетвером, а остальные отгребали осколки и сменяли уставших.
Надо сказать, что лошади экспедиции к выходу па Инылчек уже имели знакомство с ледниками Чон-ашу и Тюз. Для похода они были подкованы армейскими подковами с шипами. Мы теперь знали, что лошади хорошо могут подниматься на ледяные склоны, неплохо спускаются по льду прямо вниз, но не терпят никаких траверсов. Соответственно этому и готовили дорогу на ледник. Наконец, сделали ледяную лестницу, вывели коней на ледник и пошли в обход озера. Ледник оказался сильно изрезанным. На каждом шагу приходилось подрубать лед и лавировать между сераками. Прошли вдоль береговой трещины не более одного километра, как снова пришлось выходить на ледник, а затем опять лезть на скалы. Несмотря на то, что в такой работе прошел весь день, к вечеру было пройдено только 6–7 километров. Остановились на ночлег на берегу очередного озера с плавающими в нем «айсбергами». После тяжелой работы мы так устали, что, едва смерклось, забрались в спальные мешки и мгновенно уснули.
Утром по сигналу на подъем мы вылезли из палаток и замерли в недоумении — озера не было.