- Да чисто замаялся, батюшка! Должно быть, последние дни дохаживаю, видите, в каком я положении?

- Ах ты, собака брюхатая! - кричит освирепевший Федот. - Чтоб тебе, пузану, взаболь не разрешиться до вечера!

И общий гомерический хохот раздается на берегу, только Федот косится на толстяка, помахивает бичом и посылает ему всевозможные пожелания.

Но всего забавнее была такая история: все тот же Карпинский, возвращаясь с охоты, переехал на пароме Обь и дожидался, когда Федот подпряжет отстегнутую пристяжную. В это время какой-то незнакомый проезжающий с женой пил на берегу чай; а когда управился, то, собрав свои пожитки, сложил в экипаж и уже поехал, но жена пошла сбоку. Вдруг незнакомец остановился и без всякого умысла относительно Федота спросил жену.

- А ты, Спиридоновна, не забыла ли мыльце?

Это слово Федотина отнес к себе, отскочил от коня, схватился за бич и кричит проезжающему.

- Что-о? Вот я те, паршивого, как врежу бичом, так забудешь и умываться, чистотел полоумный! Сволочь непутная!

Словом, подобным анекдотам относительно так называемого нами "Федотины" несть конца, и они повторяются едва ли не ежедневно.

Почему Федота Спиридоныча дразнят "бабушкой", никто хорошенько не знает, но толкуют, что ему когда-то довелось принимать у родильницы младенца, об этом узнали зубоскалы - "пошла писать губерния". Так, значит, и до могилки...

Ныне, 21 февраля, чтоб хоть немного проветриться, мы целой компанией ездили за зайцами. Федотина, конечно, распоряжался облавой, командовал загонщиками и по обыкновению огрызался от всех тех, кто проезжался насчет "бабушки". Все хоть и кончилось благополучно, но мне лично эта охота памятна будет навек тем, что меня обидели несправедливым замечанием... Возвратясь домой, я все еще не мог уходиться, досадуя на несправедливость, как вдруг является Федот и по обыкновению просит написать счет, по которому ему нужно собрать деньги с тех лиц, которые участвовали в охоте, а всех нас было десять человек. Увидев Федота и обрадовавшись его появлению, я ожил душой, и мне пришла фантазия подурачиться с горя, что со мной бывает нередко.