— Кто тут?
— Да я, Митрич! Донской.
— Ну, что тебе надо?
— Да на штольне нарядчика шпуром убило, так его благородию доложить надо.
Слыша эту неприятную новость, я тотчас соскочил с кровати, велел Михаиле отворить в сенях дверь, чтоб впустить вестника, и начал поспешно одеваться.
Вошел побледневший Донской и торопливо рассказал о том, как нарядчик Гурбатов пожалел невыпаливший пороховой шпур в люфтлоге[25] и стал его снова проходить медным штревелем[26]; но вдруг последовал выстрел, несчастного ударило оторванной горной породой на подъеме и бросило на лестницу, с которой он, упав, еще больше расшибся о каменную почву горной выработки…
— Что же он, живой? — спросил Михайло Донского.
— Здышет и стонет, когда я поехал, а теперь, брат, не знаю.
— Эко, парень, какая беда! А семья — мал-мала меньше!..
— Что поделаешь? Не чаял, сердечный! Да, вишь, воля господня!..