Переждав известную паузу невозмутимого молчания, я снова должен был с величайшей осторожностью повернуться диаметрально противоположно и выждать удобный момент, чтоб, скарауля дорогих гостей, выстрелить туда, где они сидят погуще. Но так как стая была невелика, всего штук девять или десять, то я уже долго не разглядывал, а ударил в то место, в котором замечал три опускающихся и подымающихся шеи. Тут мне удалось убить двух, а на подъеме выстрелить не пришлось, потому что я, запутавшись за мягкий ружейный чехол, прозевал удобный момент.
Лишь только я подобрал убитых гусей, зарядил ружье и хотел опять ложиться в засадку, как услыхал легкое постукивание телеги и почмокивание Михаилы на лошадь.
Вскоре он подъехал к кочкарнику и радостно спросил:
— Ну, что, барин! Много ли застрелили?
— Да нет, брат, шесть штук зацепил.
— Кого, гусей?
— Да.
— То-то я слышал, как они пролетали сюда. А у меня только последняя стайка покружала немножко да загоготала чего-то и ушла, не присевши.
— Ну, а ты, Михаила, кого же стрелял?
— Да только и убил пару красноногих.