— Да что, брат, упал с лошади прямо на камень и, должно быть, расшиб себе грудь. Вот посмотри-ка, что делается, — сказал он, встал с кровати и харкнул на пол печенками темной крови.
— Что же ты не пошлешь за фельдшером?
— А зачем? Может, и так пройдет.
— Как это можно, Николай Геннадиевич, так легко относиться к своему здоровью!
— А что?
— Да как что?! Ты знаешь, чем эта штука может окончиться?
— А чем? Поди-ка, чахоткой?
— Ну да немудрено! — сказал я грустно, подумав, и тотчас же послал за фельдшером, очень дельным и практичным эскулапом того времени.
— Давно ли это было, как ты упал с лошади? — спросил я, воротившись из кухни.
— Нет, недавно, вот только незадолго перед твоим приходом… Тьфу! Хххрр! Тьфу! — произносил он болезненно, и новые круги крови появлялись на белом полу.