— Да как что? Видите, это недавно прошел медведище, да какой матерущий, будь он проклят!
— Смотрите-ка, как мох-то удавливал, — преспокойно заметил Павлуцкий.
— Это нехорошо! А нам как раз надо идти в то место, куда он, черная немочь, шарашился!..
— Так что за беда, с нами ведь ружья, — тихо и сиповато сказал опять хладнокровно Евгений Васильевич…
В это время обе собаки, бросившись в громадный заросший колок, выгнали большое гнездо кополят.
Мы тотчас, забыв опасность, стали скрадывать тех, которые сидели поближе на деревьях. Собаки пробежали далее в чащу, но вдруг я вижу, что Тамерлашка с визгом вылетел из колка, поджал хвост и сунулся за Дудина, а маленькая дворняжка громко затявкала, и тут я заметил, как шагах в двадцати от нас закачалась мелкая густая поросль. Но азарт мой был так велик, что я в это время не сообразил всей истории и, подкравшись к глухаренку, выстрелил из «мортимера». Молодой упал, но в ту же минуту вылетел из чащи в противоположную сторону громадный медведь и пустился наутек.
Дудин стоял бледный за деревом, а Павлуцкий, преспокойно поглядев на зверя, пошел поднимать кополенка.
Тут только опомнился и я, но так растерялся, что начал что-то говорить и заряжать ружье, да так, что вместо пороха высыпал из патрона сначала дробь и стал припыживать.
— Что вы делаете? — тихо заметил мне Павлуцкий.
— А что, а что? — говорил я, теряясь.