— Вы кончили? — спросил я, входя и волнуясь, Ивана Ивановича.
— Да! — отвечал он, вскипятясь в свою очередь и дрогнувши.
— Ну, так я не кончил. Позвольте, господин Халевинский! — сказал я, загораживая собой ему дорогу. — Мне желательно с вами объясниться!..
Он несколько опешил, немного отступил и, проговорив: «Пропусти, какое тебе еще объяснение!» — схватился за эфес шашки. Тогда я не вытерпел, в один миг повернул его за плечи к двери и выпихнул в шею, так что он турманом вылетел в переднюю, а там, что-то бормоча, стал торопливо и, не попадая в рукава, накидывать свое пальто. Я подскочил к нему, надернул на него ничем не повинное и чуть не вывернутое пальто и, распахнув двери, закричал:
— Вон, невежа!..
Халевинский, сгорбившись, прошмыгнул мимо меня в сени, сказав, что он донесет об обиде рапортом.
Тут вышел из кухни Михайло. Я закричал гостю: «Можете!» — и захлопнул дверь.
— Ну и горячка же вы, Александр Александрович, как посмотрю я на вас, — сказал побледневший Кок-аров.
— Не вам об этом судить, Иван Иванович, как я убеждаюсь.
— Ну полноте, полноте! Вот выпейте холодной воды, и все пройдет.