— Гм! — пробурчал он, поехав в другую сторону. После я узнал, что К. написал в своих мемуарах так:
«Встретил пристава г. Черкасова, который ездил на охоту под видом осматривания казенных сенокосных дач».
Вскоре после этого «прибежал» ко мне Кобылин и сказал, что он в большом затруднении относительно того, какого коня выбрать К. для разъездов, потому что он всеми недоволен, сколько их ни давали, — то ленивый, то тряский, то приворачивает к питейным заведениям, — и потому сердится.
— Эх ты, тюфяк! — сказал я приятелю. — Да дай ему старика Чубарку, разве ты не знаешь, как он ходит под верхом — прелесть! И нам всем будет полезно, — тогда можно за версту узнать, куда поехал К. или где он остановился.
— Верно ты говоришь, спасибо! А мне и в голову не приходила такая простая штука, — говорил обрадовавшийся Кобылин.
— Ну вот тот-то и есть, а то затруднился в какой пустяковине.
— Только разве не возьмет, — догадается.
— Попробуй. Ведь ты знаешь, что иногда «на всякого мудреца довольно простоты».
— Попробую, отлично ты выдумал, и я завтра же командирую к нему Чубарку…
Дело в том, что превосходный верховой конь Чубарко был такой масти, что его действительно можно было тотчас отличить на большом расстоянии: он весь с головы до ног был чубарым, то есть по ярко-белой «рубашке» или фону красовались без всякого порядка красно-бурые пятна, что придавало животному очень оригинальный вид, из-за которого многие ого обходили, несмотря на достоинство лошади. Чубарка К. очень понравился, так что он проездил на нем во все свое остальное пребывание на Каре.