— Послушайте, молодой человек, — начал было К., но я прервал его и сказал, повернувшись к нему:
— Я вам, Артемий Матвеевич, не «молодой человек», а зовут меня Александром Александровичем, и глумиться на службе я вам не позволю.
— Ого! Так вы действительно, верно, хотите надеть ту серую куртку, о которой вы поминали, — говорил он, трясясь от волнения.
— Я ее не боюсь и надену, если присудит закон, но не по вашему усмотрению…
— Хорошо, это мы посмотрим! — перебил он меня. — А теперь позвольте мне взять все это золото, как вы говорите «пробное», с собой.
— Сделайте одолжение. А ты, Федосеич, сними сейчас со сковороды золото, высуши, заверни в капсюль и отдай господину Крюкову. Впрочем, постой. Дай я сейчас передам его и запечатаю своей печатью, а ты позови «ундера» и скажи, чтоб он нарядил конвоира к господину ревизору.
— Это зачем? — сказал К., несколько осовевши.
— Так велит закон, Артемий Матвеевич, охранять казенный интерес.
— Для меня такой охраны не надо.
— Это дело ваше, — но я распоряжение отдал и тут же послал к «ундеру».