— Ого-го! — сказал он, прослушав письмо.
— Ну что ты гогочешь? Чего испугался?
— Да ничего, только в некоторых местах очень сильно и резко уж сказано.
— Тем лучше, если оно попадет к Муравьеву.
— А разве ты этого хочешь?
— Иначе и писать не стоит.
— Ну, брат, смотри! Чтоб не погладили против шерсти.
— Не думаю, потому что Муравьев человек умный, он тотчас поймет и увидит истину, а фальши тут нет…
Долго еще проговорили мы на эту тему и как ни бранили К., как зловредного человека, но удивлялись его энергии. Действительно, в этом отношении личность эта крайне замечательна. Несмотря на раскинутость промыслов Карийской системы, К. успевал почти ежедневно побывать на каждом из них, не глядя ни на какую погоду, а на некоторых даже по два и по три раза. Он так вел свои действия, что ежеминутно, ни днем, ни ночью, нельзя было поручиться за то, что пред вами не предстанет грозный ревизор, хоть бы то было на квартире или на работах. Становится даже непонятным, когда этот человек спал, когда ел и как переносил его организм такой физический труд?..
Даже Чубарка под конец начал сдавать, а К. все нипочем, он словно чугунный и родной брат Мефистофелю по своим действиям. Только иной раз подумаешь, а он, окаянный, как тут и был, точно на камешке родится… Тьфу!.. Настоящая нечистая сила!.. Недаром его и прозвали карийской кикиморой, а все время его лихорадочной деятельности характерно заклеймили крюковщиной.