— И хотела, да отец не велит.
— Долго вы здесь пробудете и куда пойдете?
— Не знаю, и куда пойдем — не знаю.
— А ты давно уже опять в таборе?
— Вот второй год пошел с весны.
— Ах ты, Зара, Зара! И зачем ты Зара! — сказал я и тихо взял ее за руку.
— Зачем, зачем! — повторила она почти шепотом. — Но я могу быть Катей, Олей — если ты захочешь! И отца не послушаю! — и она снова заплакала.
В это время вышел из сеней Михайло, а за ним и старый цыган со своими спутницами. Я тихонько дернул Зару за рукав, она оглянулась, быстро утерла слезы и живо соскочила с тележки. Подошел и цыган.
— Ну, что? Наговорилась с хорошим барином? — спросил он свою дочь.
— Да; я ему рассказывала, как жила в Верхнеудинске; как научилась грамоте и что умею работать.