Росомах добывают различными способами, причем с успехом пользуются их простотою, обжорливостью и нерасторопностию. Конечно, добывают их только зимою и поздней осенью, потому что в другое время года росомаха никуда не годна; в пищу ее не употребляют даже и здешние инородцы. При случае их бьют из винтовок, а иногда нарочно следят и скрадывают в меру выстрела. Росомаху скрасть (подойти к ней) не хитро — она лежит крепко и шороху не боится, особенно когда сама ходит, только надо стараться подходить к ней из-под ветра, чтобы она не могла услышать запах от охотника, которого она чрезвычайно боится, и, заслыша его, не видя человека, тотчас спасается бегством, а, испугав ее однажды, в другой раз к ней подойти трудно: она делается осторожнее и тогда не доверяет даже и малейшему шороху. Росомаху можно поймать без особых предосторожностей в самые грубые и незатейливые ловушки — в капкан, в пасть или убить луком (самострелом), который нужно настораживать на тропах росомахи или около трупа какого-нибудь животного, в тех местах, где водятся росомахи. Кроме того, они иногда попутно попадают и в козьи пасти или убиваются на козьих и волчьих луках. Если же приготовлять пасть собственно для росомахи, то нужно ее делать потяжелее и настораживать так, чтобы росомаха не иначе могла добраться до наживы, как легши на спину, и чтобы пасть придавила ее именно в этом положении; в противном случае росомаха, придавленная пастью по спине, обладая чрезвычайной крепостью своего корпуса и силою в ногах, иногда вылезает из-под пасти и уходит невредима. Вот почему насторожку и необходимо делать так, чтобы росомаха, добираясь до лакомого кусочка, непременно легла на спину и тронула приманку в этом положении, для чего ее подвешивают кверху под самые опадные плахи пасти, а насторожку помещают под приманкою; насторожку делают крепкую, не чуткую, чтобы росомаха, забравшись под пасть и не имея способности поднять высоко рыло, чтобы достать приманку, не могла уронить пасти от легкого прикосновения к насторожке, а легши на спину, сдернула бы ее лапами или перегрызла зубами. Чем крепче насторожена пасть, тем скорее и доверчивее росомаха ложится на спину и достает приманку. Здешние промышленники для этой цели сторожевой кляпушек нарочно продевают сквозь кольцо, свитое из таловых прутиков, для того чтобы росомаха как-нибудь не уронила пасти в стоячем положении, а, лежа на спине и доставая крепко привязанную приманку, перегрызла бы это кольцо зубами или оборвала лапами. Для того чтобы узнать, крепко ли насторожена пасть, промышленник становится на нее сверху, и если она удержит его — хорошо, не удержит — не годится. Для приманки обыкновенно употребляют зайцев, рябчиков и других птиц.
Зимою росомах тоже отыскивают по следу и давят хорошо направленными приемными собаками, выследить же их нетрудно, потому что, сытые, они ленивы и бродят мало.
Росомаха так крепка на спину, что она с огромных утесов, свернувшись в клубок, как еж, бросается вниз на стоящих диких коз, а в особенности кабарожек, и нередко своей тяжестью или убивает этих животных, или сталкивает с утесов, так что они, летя иногда до страшной крутизны, убиваются об острые камни. Не беда, если росомаха ошибется в расчете и упадет мимо своей добычи на голые камни — она не ушибется и разве только подосадует на потерю лакомого кусочка. Если же росомаха успеет схватить кабаргу в лапы, то падает с нею на спину, не выпуская добычи из своих огромных когтей, а очутившись на полу, тотчас взбрасывает кабарожку на спину, как волк овцу, и бежит с нею в укромное местечко, чтобы там потуже набить свое ненасытное брюхо. Голову пойманной добычи росомаха не ест, а обыкновенно уносит ее, как трофей, к своему гнезду.
Прежде росомашьи шкурки ценились здесь довольно дорого, потому что их был большой сбыт в Китай, но нынче, не знаю почему, китайцы их не берут, а потому и цена на них упала, так что в настоящее время из первых рук хорошую росомашью шкуру можно купить за два и за три рубля серебром.
Шкурка с росомахи снимается тоже чулком, как с лисицы.
Вот все более или менее интересное, что я нашел нужным сказать о росомахе.
7. БАРСУК
В здешнем крае барсук не имеет никакого значения в торговом отношении. Мясо его в пищу не употребляется, сало тоже — вот почему барсук и не играет важной роли в мире зверопромышленников. Они с ним мало знакомы и добывают его, как говорится, между прочим, случайно с ним встретясь или найдя его нору, которую часто проезжают мимо, не обратив на нее никакого внимания. Словом, барсук как зверь находится в совершенном презрении между охотниками и скорее составляет достояние пастухов, которые от нечего делать добывают его кто как умеет и кто как может из нор или травят собаками. Поэтому и не мудрено, что здешние промышленники мало знакомы с характером и образом жизни этого зверя. Здесь барсуки истребляются или из-за шкурок, или как звери хищные, причиняющие вред домашним животным. Барсучьи шкурки чрезвычайно крепки и употребляются здесь единственно на нагалища, или чехлы для винтовок, потому что барсучья шерсть, жирная на ощупь, имеет особенное свойство, которым так хорошо воспользовались сибиряки: ее не пробивает никакой дождь. Шкурка с барсука снимается чулком, проделывается, и нагалище готово; его с задней части надевают на приклад винтовки, конечно шерстью кверху, закрывают замок и тем сохраняют его от сырости в мокрую погоду. Читатель, быть может, спросит: а чем же закрывают от дождя ствол винтовки? Ничем! Я уже говорил выше, в техническом описании охоты, что здешние промышленники носят винтовки дулом вниз, почему дождевая вода удобно скатывается по засаленному стволу винтовки и в дуло не попадает, так что промышленники, не обращая внимания на ствол, берегут только свой наружный мудреный замок. К тому же барсучья шкура как раз такой величины, что в состоянии закрыть только приклад и замок винтовки.
Во втором случае барсук, как хищный зверь, истребляется потому, что он большой охотник до жеребят и телят, даже коров; на первых он обыкновенно нападает на лежачих и спящих, а на последних — пасущихся. Жеребятам и телятам барсук по большей части наносит сильные раны в задние части тела и бока, вырывает мясо, действуя зубами и своими огромными когтями так сильно и язвительно, что бедные животные иногда только кричат, как под ножом, а подняться не в силах; если же и вспрыгнут на ноги, то не в состоянии сбить с себя вцепившегося барсука. На больших коров он нападает тоже сзади и вырывает им вымя. Но трудно заживают барсучьи раны. Зубы его сходятся так плотно, что он сам едва разнимает свои челюсти, вцепившись в какое-нибудь животное. Недаром некоторые зовут барсука язвиком; впрочем, это же выражение, относящееся к нему, я слыхал и в России. Нападения барсука на животных постоянно с тылу ясно доказывают, что он, не разбирая обстоятельств, боится нападать на них с фронта[39]. Барсук наскоки свои делает с большой осторожностию; завидя жеребенка или теленка, он сначала убедится, нет ли где-либо поблизости собаки или пастуха, озирается во все стороны, становится на дыбы, чтобы хорошенько рассмотреть местность, и, не видя опасности, тихонько, иногда ползком, таясь за каждым камешком, каждым кустиком, приближается к своей жертве, а потом, избрав удобную минуту, вдруг на нее бросается с остервенением. Беда барсуку, если он вздумает напасть на жеребенка и его заметит косячной жеребец; распустив хвост и гриву, фыркая и храпя вздутыми ноздрями, с неистовой яростию налетит он на барсука и забьет до смерти копытами!.. И поделом! Барсучье сало здесь употребляется как жирное вещество при домашнем обиходе; кроме того, оно идет и как лекарство, даваемое здешними знахарями от различных недугов, как людских, так и скотских.
Барсук во многом сходен с росомахой, величиною бывает с порядочную дворовую собаку, но на ногах не высок и относительно ее гораздо ниже. Ноги его вроде медвежьих, короткие, крепкие, толстые; на передних лапах огромные, загнутые книзу когти, которыми он в случае опасности жестоко защищается, а острыми, крепкими зубами сильно кусается. Кроме того, когти ему служат для приготовления норы, и ими он отколупывает большие глыбы земли, особенно в то время, когда его выкапывают из норы или когда за ним заскочит в нору собака. Рыло у него длинное, острое, как у дворовой собаки, даже походит несколько на свиное. Уши короткие, круглые, как у крысы; с первого взгляда их трудно заметить в длинной, густой и чрезвычайно жесткой шерсти, похожей в этом случае на свиную; она у него трех цветов: белая, рыжеватая и почти черная, на брюхе она столь длинна, что при его коротких ногах почти достает до земли; на прочих же частях тела, и в особенности на голове и ногах, шерсть несколько короче. Хвост короткий, тупой, покрытый длинными, жесткими волосами и едва достигающий до пяток. Задние его ноги на половине сильно согнуты, так что угол соединения лядвеи с ножной костью — острый; лапы о пяти пальцах, снабженных острыми и крепкими когтями, которые на передних длиннее, чем на задних. Глаза у него маленькие, быстрые; подошвы ног голые. В следах барсука видны отпечатки мякишей пальцев и когтей. Вообще барсук не может похвастаться приятной наружностию; он, можно сказать, между животными как здешний инородец, орочон или тунгус, между людьми кавказского племени.