Соболь держится в местах уединенных, удаленных от жительства человека, в глухой тайге — словом, в необитаемых лесах, куда редко заходит нога человеческая. Высокие лесистые хребты с утесами и каменистыми россыпями — вот любимые места жительства соболей. Они обыкновенно гнездятся в дуплах, под корнями больших дерев, под плитами и камнями россыпей, в щелях и расселинах утесов, даже на деревьях между ветвями, в беличьих и вороньих гнездах. Соболи в зимнее время живут обыкновенно парочками, как белки, самец с самкой, так что если найдешь одного, то поблизости надо искать и другого. С соболем я менее знаком, чем с другими зверями, не только по собственным наблюдениям, но даже и по рассказам достоверных охотников. Тонкостей его жизни, характера, любовных отношений самца к самке, попечений и любви матери к детям и проч. я достоверно не знаю и потому умолчу об этом, хотя искренне сожалею, что не могу передать читателю печатно некоторых сведений об этом дорогом звере, которые не подкреплены фактами, а слышаны мной голословно из уст двух-трех охотников, хотя эти последние заслуживают полного доверия.[41]

Скажу лишь то, что достоверно известно и не подвержено сомнению. Течка соболей бывает зимою{18}, обыкновенно в конце января и в феврале месяце. Самка приносит большею частью только двух молодых, которые родятся слепыми. Некоторые же охотники утверждают, что бывает и до пяти соболят у одной самки. Мать детей своих в первые дни возраста кормит молоком, а потом, когда они проглянут и окрепнут, носит им мелких животных и птичек. На третьем периоде их возраста, когда они уже порядочно обматереют, мать начинает водить их с собою, и соболята уже сами приучаются ловить себе пищу. Молодые очень резвы и веселы, живы и грациозны в движениях; в манерах их много кошачьего. Соболь кормится мелкими птичками, ловит молодых рябчиков, глухарят, тетеревят и куропаток (лесных), находит их гнезда, пожирает яйца и ловит на них даже маток. Белка и в особенности бурундук преследуются соболем и пожираются им; орехи и ягоды составляют лакомство этого зверька. Он чрезвычайно быстр на бегу, лазит по деревьям проворнее белки, скачет по ветвям и прыгает по ним с дерева на дерево так быстро, что в густом хвойном лесу трудно следить за ним охотнику. Зимою, в большие холода, он, как белка, любит погреться под холодными лучами сибирского солнышка, для чего залезает на деревья и смирно сидит на ветках; утром же, до солновсхода, много бегает по земле, а в ветреную погоду сидит больше в гнезде и не выходит, равно как и во время порошки, но после нее любит побегать по свежему снегу. Соболь одарен превосходным слухом и острым зрением. Он смел и кровожаден, но, завидя опасного врага, собаку и человека, пуглив; застигнутый врасплох, он тотчас бросается спасаться, как стрела, бежит по ровному месту, виляя между деревьями и мелькая, как птичка; чтобы скрыть свой след, он скачет на оголенные камни и плиты, прыгает по корням больших дерев и, выиграв перед у собаки, скоро скрывается, залезая в пустоты между камнями и плитами в россыпях, прячась в древесных дуплах или под колодами, прыгая на деревья и хитро таясь в мохнатых ветвях. Преследуемый собакой, он иногда, не видя спасения, бросается на нее, как кошка, фыркает и жестоко царапается когтями, стараясь ее тем испугать и выиграть несколько секунд для отдыха; потом, воспользовавшись каким-нибудь промахом, снова бросается спасаться. Молодые, ненатравленные собаки часто упускают соболей из-под самого рыла. Для поимки соболя нужна собака легкая и смелая, которая бы не боялась его острых зубов и когтей, а также прысканья, сходного с кошачьим. Вот почему промышленники, отыскивающие соболей, нарочно травят собак на домовых кошек, преимущественно чёрных, и тем приучают их не бояться соболя, хотя последнего задавить гораздо труднее, чем кошку.

Соболь, захваченный в чистом месте при большом снеге и нажимаемый собаками, иногда нарочно бежит туда, где снег глубже, скачет в него и идет низом под углом к своему первому направлению, потом сажен через 20 или 30 снова выскакивает на поверхность снега и бежит в противную сторону, стараясь найти какую-нибудь щель, дупло и проч., чтобы спрятаться, а собаки, потеряв его в снегу, иногда убежав в сторону, противную его подснежному ходу, не скоро отыскивают хитрого соболя или теряют его вовсе. Голос соболя похож на какое-то особенное ворчание или храпение; сибиряки говорят, что он уркает, как белка.

У одного из архиереев Западной Сибири долго жил до того прирученный соболь, что его выпускали гулять на улицу. Он большую часть дня спал, а ночью бодрствовал. Ел он с большой жадностью, потом пил, а затем погружался в такой глубокий сон, что в первые часы казался точно мертвым. Его могли щипать и колоть, но он не двигался с места. Соболь держал себя отъявленным врагом всяких хищных животных. При появлении кошки поднимался, вне себя от злости, на задние ноги и выражал непреодолимое желание с нею сразиться. («Ил. ж. ж.» — Брем»{19} ).

След его сходен с хорьковым или куньим, только гораздо круглее. Соболь никогда не бегает, он всегда прыгает, как хорек, и на следу видны только отпечатки задних его лапок, ибо он так аккуратно ставит задние ноги в следы передних, что попадает коготь в коготь, и как бы глубок снег ни был, соболь скачет так легко, что нигде не заденет ногами — не черкнет, как здесь говорят. Недаром промышленники восхищаются его побежкой и говорят, что соболь ходит чисто.

Г. Сабанеев в специальной своей статье «Соболь и соболиный промысел» (Москва, 1875 г.) между прочим говорит: соболи постоянного места пребывания не имеют, а меняют его чрез большие или меньшие промежутки времени, смотря по степени его преследования и количеству пищи. Более оседла самка по известной причине, но самец редко подолгу живет на одном месте. Летом соболи поднимаются выше по хребтам, но осенью спускаются в долины речек и лога, где в это время для них больше пищи, как растительной, так и животной. Соболь преимущественно зверь ночной; днем он больше лежит в норе, но ныне стали замечать и таких, которые бодрствуют и жируют днем, эти последние и носят название «дневников». У первых — «ночников» в одной и той же местности шерсть всегда темнее, и потому они больше ценятся и преследуются промышленниками. Зато добывание «дневника» сопряжено с большими затруднениями, потому что «ночник» скорее выслеживается, тогда как «дневник», бегая днем, нередко уходит от собаки и не залезает в норы, из которых различными способами добываются «ночники». Соболь больше бегает на земле и тут ест свою добычу, чем и отличается от сородной ему куницы, держащейся больше на деревьях.

Соболь весьма чувствителен к переменам погоды: так, заслыша пургу, он уже накануне забивается в свое гайно, в котором и лежит, выжидая ведра. Вообще в дождь, снег, сильный ветер и большие морозы он никуда не выходит; даже ручной соболь перед ненастьем делается скучным и сонливым.

В самые жестокие морозы, как это бывает в рождество и крещение, соболь сидит в своем гайне иногда по нескольку дней сряду, питается запасенными белками, бурундуками, ронжами, кедровками и выходит только для испражнения; как зверь крайне чистоплотный, он и гадит в одном избранном месте.

Соболь настолько могуч, боек и ловок, что ловит на лежке зайцев и справляется с ними, перегрызая несчастным затылок, но пожирает всегда с грудных мышц. Он ужасно любит рябину, бруснику, землянику, и где эти ягоды растут в изобилии, то соболь так заедается ими, что сильно жиреет; отчего шерсть на нем редеет и мех теряет свою ценность.

Перед началом гоньбы соболь оставляет свою зимнюю квартиру и отправляется в поход, нередко за несколько десятков верст, отыскивать себе подружку, но по окончании течки, изнуренный и нередко пощипанный товарищами, холодно расстается с супругой и старается вознаградить потерянные силы хорошим аппетитом, жадно преследуя слабейших животных. Помятая самка нежностями супруга, в свою очередь, охотно удаляется от него и приискивает себе самые глухие места тайги, делает спокойное гайно и приготовляется к помету молодых, что и бывает в апреле или начале мая, так что беременность ее продолжается, надо полагать, не менее 9 недель{20} Соболята живут при матери до осени и редко до начала новой течки.