— Ты зачем, изюбр, хвастаешься перед всеми зверями, что тебя нет прытче и легче на всем белом: свете? Неужели же ты думаешь, что уйдешь от коня?
— Конечно, уйду, — говорит изюбр.
— Нет, не уйдешь.
— Нет, брат, уйду. Не спорь. Да и чем нам спорить по пустякам, так давай ударимся об заклад. — говорит изюбр.
— Давай, брат, давай. Что держишь? Да уж давай биться голова об голову, то есть коли ты от меня убежишь, то с меня голова прочь — не существуй я тогда и на сем белом свете; а коли я убегу, с тебя голова прочь, ты с миру долой, понимаешь? Ну, согласен, что ли? — спросил конь.
Вот и стало изюбру забедно, что его конь так пристыдил перед всеми зверями и зовет на такой большой заклад. Ретивое у него так и взыграло.
— Ну ладно, я согласен, — говорит изюбр. — Только дай мне три дня сроку, чтобы приготовиться к бегу.
— Ладно, — отвечал конь, — я и на это согласен: только смотри, изюбр, мы станем гоняться трое суток сряду, хорошо?
— Хорошо, — отвечал изюбр.
Они ударились по рукам, значит, при свидетелях; стало быть, и тогда друг другу не верили!.. Началось трехдневное приготовление: изюбр стал больше есть и пить, а конь почти ничего не стал употреблять в пищу и начал держать себя на выстойке, чтобы подобрать брюхо, то есть подъяроватъся и быть легче, чтобы во время бега не разгореть от жира. А изюбр все ест да ест. Вот однажды в продолжение этих трех дней приходит он к коню и видит, что тот почти ничего не ест, потерял брюхо и подъяровался. Изюбру стало смешно.