— Помню, брат; прости великодушно! Теперь никогда не буду хвастаться.
И стал изюбр слезно плакать и просить коня о пощаде. Вот плакал-плакал, и наконец дело дошло до того, что выплакал свои нижние глаза и остался только при двух верхних, а два нижних со слезами вытекли».
— Ведь хитрый зверь, — прибавляют рассказчики. — Верхними-то не плакал же — дескать, конь сжалится, и хоть потеряю два глаза, так два чистых все же останутся.
Действительно, конь, видя увечье изюбра, в самом деле сжалился над ним и простил хвастуна, удовольствовавшись тем, что тот потерял два глаза, а главное — своею победою.
Так вот оно отчего изюбр потерял два нижних глаза, а то он был, как говорят, взаболь четырехглазным; вот почему теперь изюбр и покорен коню, вот отчего промышленники и загоняют изюбров на удалых конях, — заключают рассказчики.
Теперь посмотрим, как сибиряки добывают этих зверей, и расскажем тут же два истинных случая.
Добывание изюбров
Охота за изюбрами в Забайкалье бывает во всякое время года и производится различным образом. Зимою изюбров обыкновенно облавят: узнав достоверно, что изюбры находятся в известном месте, несколько охотников заезжают вперед и садятся на ходовых местах и перевалах (собственно этих зверей), а другие спустя несколько времени, чтобы дать возможность засесть стрелкам на места, заезжают с противоположной стороны и гонят зверей. Вся гоньба состоит в том, что загонщики осторожно, без шуму едут верхом или идут по лесу, тихонько покрикивая и постукивая палками о деревья, отчего изюбры, если тут находятся, тотчас бегут в противную сторону от загонщиков и попадают на стрелков, которые должны быть постоянно наготове. В засаде нужно сидеть как можно тише, выбирая для этого такие места, на которых бы ветер дул от охотников в поле, по отнюдь не в ту сторону, откуда должны прибежать изюбры. При облаве изюбров стрелкам надо садиться на пути бега, выбирая для этого самые высокие точки, как-то: увалы, вершины грив и проч., а не лога, как при сохатиной облаве, потому что изюбр бежит обыкновенно на самое высокое место, прямо гривами, солнопеками и сиверами хребтов, тогда как сохатый направляется постоянно падью, логом или перевалом, как козуля. Как только стрелок увидит приближающихся к нему изюбров, то, допустив их в меру выстрела, он обыкновенно куркает по-вороньи или же свистнет или стукнет чем-нибудь о дерево. Это делается потому, что изюбры, услыхав стук, крик или свист, всегда ненадолго останавливаются и начинают прислушиваться. Вот тогда-то нимало не медля и должно стрелять, причем еще надо охотнику также смотреть на бегущих зверей и примечать, заложили они уши назад или нет. Если заложили, то нечего и стучать — они не остановятся, и тогда стуком их еще больше напугаешь; в таком случае нужно немедля стрелять на бегу, ибо примета эта означает, что они «переняли дух человека» и, следовательно, сильно испугались. Надо заметить, что изюбр чрезвычайно крепок к ружью, потому стрелять нужно в самые убойные места, но лучше всего по лопаткам, особенно когда пуля пройдет обе лопатки и заденет легкие. Если же пуля пройдет по кишкам, по брюшине, как здесь говорят, то изюбр уйдет далеко и забьется в сивер, в чащу, так что его и собаками не всегда отыщешь.
Все, что было говорено в предыдущей статье относительно раненого сохатого можно отнести и к изюбру.
В начале зимы по первой густой порошке и в великом посту, когда уже образуется наст, изюбров гоняют на лошадях с собаками. Это делается так: двое или трое охотников едут верхом с собаками в лес, где водятся изюбры, и отыскивают свежие их следы. И как только найдут, тотчас пускают на след собак, а сами поспешно едут за ними; словом, охота эта производится точно таким образом, как охотятся в подобном случае на сохатых.