Пудовкин прочитал свой доклад. Неоднократно его прерывали аплодисментами.
Затем нас приветствовал хор, исполняя песни композитора Салил Чоудхури под управлением автора. И когда в песне, посвященной борьбе за мир, хор стройно подхватывал припев, который я знал уже наизусть, у меня было большое желание присоединиться к молодым индийцам и запеть.
Слово предоставили мне. Так как мой переводчик был значительно ниже меня ростом, а один индиец услужливо то поднимал микрофон, то опускал его применительно к нашим фигурам, это вызывало большое оживление в зрительном зале.
Когда в своем докладе я говорил о задачах советского актера и его работе в театре и кино и подчеркивал, что краски для своего творчества художник черпает в окружающей его действительности, — зрительный зал дружно аплодировал.
В тот же день в честь советской делегации был устроен обед, на котором присутствовали самые известные бенгальские режиссеры, актрисы и актеры — «кинозвезды», операторы и писатели. Всего было около ста человек. Но так как по индийскому обычаю за столом может сидеть не более двадцати четырех человек, а встреча происходила в ресторане самой лучшей гостиницы Калькутты, то в большом зале были сервированы четыре стола. За каждым столом сидело по двадцать четыре «персоны», как будто это были четыре разных компании. Вместе с тем, по сути дела, происходил один общий обед.
Официанты в длинных белых костюмах с цветными широкими поясами, в немыслимо высоких разноцветных шапках, подавали национальные блюда.
Индийская пища очень вкусна. Но все кушанья так наперчены, что с непривычки на глазах выступают слезы. Постепенно мы привыкали к острым национальным кушаньям и с любопытством ждали каждое новое блюдо. Официанты подносили стаканы с простой водой, с различными соками — ананасным, лимонным, томатным.
14 января 1951 года у нас был своеобразный день отдыха, и мы решили осмотреть калькуттский ботанический сад. По нашим понятиям была зима, но растительный мир Индии и в январе оказался богатым и пышным, правда не в такой степени, как после муссонов, проносящихся летом. И все же ботанический сад произвел на нас большое впечатление. Мы видели знаменитое дерево баньен, занимающее огромную площадь. Это дерево обладает необычным свойством: ветви от центрального ствола, словно вытянутые руки, расходятся в стороны на десятки метров, от них отрастают вниз и опускаются плотные корни, которые впиваются в землю и поддерживают гигантски разросшееся дерево. Огромное фантастическое «здание» баньена все продолжает расширять свои владения новыми и новыми «корнями», спускающимися от мощных ветвей. Это дерево давно «ушло» за границы парковых аллей.
В ботаническом саду много красивых пальмовых дорожек, обсаженных цветами самых диковинных форм и окрасок.
Здесь масса отдыхающих, целые семьи приезжают сюда на автомобилях и автобусах. На траве раскладывают небольшие коврики, приезжие располагаются на них лежа и сидя, закусывают, заводят патефоны, веселятся. Всюду встречаешь детвору с удивительно красивыми глазами и подмазанными ресницами, — таков обычай (это делается из гигиенических соображений: особая тушь предохраняет детей от глазных заболеваний). Большинство гуляющих одето в национальные костюмы: женщины — в сари, мужчины — в белые одежды. На фоне зелени и цветов это создает необычайно колоритную картину.