На творческом пути Сохан Лаля не раз встречались серьезнейшие препятствия. Он испытывал тяжелые материальные затруднения. Но артист смело боролся за внедрение танца в народные массы и в 1949 году открыл школу, передавая одаренной молодежи свое изумительное мастерство.
На танцевальном параде в Мадрасе в исполнении Сохан Лаля и его учениц-партнерш мы увидели танец «бога ветра». Сначала танцовщик словно похаживал по сцене, взмахами рук изображая легкое дуновение ветерка; затем ветер стихал, потом снова возникал, пугая людей, поклоняющихся богу. Движения Сохан Лаля становились все быстрее, динамичнее, напоминая вихрь. Быстро вращаясь по кругу, тело танцовщика мелькало по сцене, прочерчивая замкнутую линию. Все тело Сохан Лаля вибрировало, каждый его мускул был в движении.
Громом аплодисментов наградила аудитория талантливого танцора. На бис Сохан Лаль со своей партнершей Канта Деви исполнил танец «мечта Мииры». Его партнерша изображала возлюбленную бога, а сам Сохан Лаль — бога Кришну. Служанка храма Миира молится богу Кришне, предлагая ему свое сердце. Она в экстазе падает у статуи бога, которую изображает Сохан Лаль. И вот, кажется, сбываются мечты Мииры, и бог Кришна спускается с пьедестала и начинает с ней танец. Миира говорит Кришне о своей любви. Кончается танец, Кришна застывает на своем пьедестале. Миира пробуждается. Это был только сон, ее мечта так и не сбылась. С редкой выразительностью и тонким артистизмом исполнили этот танец Сохан Лаль и Канта Деви. Игра артистов и их движения были такими жизненными и естественными, что до каждого, в том числе и до нас, дошел смысл этого мастерски исполненного необычного танца.
На сцену выходят девушки в красивых национальных костюмах из парчи, плотно облегающей тело. Одежда танцовщиц усыпана блестками и бусами; на руках и ногах у них браслеты, на шее ожерелья, на головах причудливые золотистые уборы. В каждом движении, жесте этих девушек сквозят женственность и целомудрие, весь танец является совершенством грации и пластики.
С огромным удовольствием смотрели мы концерт и видели, каким количеством талантливейших людей положительно в каждой области искусства обладает индийский народ.
Мы поднялись на сцену, поблагодарили артистов и участников художественной самодеятельности Мадраса, от всего сердца пожелав им дальнейших успехов.
С трудом пробираясь через расступающуюся десятитысячную толпу, мы вышли на улицу. Снова нас стали окружать зрители концерта и толпа, стоявшая на улице. И долго на улице раздавались приветственные возгласы в честь дружественного Индии великого Советского Союза.
Вечером был дан ужин, на котором присутствовали министры и правительство Мадрасской провинции, представители городской интеллигенции, деятели искусства, иностранные корреспонденты.
За ужином шел непринужденный общий разговор. Вдруг в зал ресторана нетвердой походкой входит человек в смокинге, с черными усами, с седым пробором на крашеных волосах. Это индиец, продавшийся американцам журналист. Несмотря на «сухой закон» в Мадрасской провинции, этот субъект изрядно навеселе. Он сразу же обратился ко мне: «Господа, почему же вы не выпьете?» Мы ответили, что соблюдаем закон данной провинции. «Ну, что за разговоры… Вы иностранцы, вам все можно…» Мы категорически отказались присоединиться к этому «джентльмену».
Рядом со мной сидела видная мадрасская киноартистка, и я беседовал с ней. Она расспрашивала меня о советских киноактрисах, а потом, кутаясь в покрывало и зябко поеживаясь, сказала, что сейчас у них холодно и они с нетерпением ждут лета.