-- Полно, Григорій, ты знаешь что это не въ моемъ характерѣ.
-- Милая моя, вѣдь дѣло-то въ томъ, что барышня причудничаетъ отъ нечего дѣлать и поднимаетъ на ноги весь домъ своими истерическими припадками. Что же мнѣ-то тамъ дѣлать? Я разъ навсегда сказалъ имъ, какія средства нужно употреблять противъ этого, и считаю недобросовѣстнымъ помогать ей разыгрывать эту комедію.
Разговоръ ихъ былъ прерванъ появленіемъ горничной, подавшей Надеждѣ Николаевнѣ письмо, принесенное съ почты. Она взглянула на адресъ: это отъ Пьера,-- наконецъ-то! Но, пробѣжавъ первыя строки, измѣнилась въ лицѣ, и передавая мужу, сказала: вотъ новость, которая удивитъ тебя! бѣдный Митя! прибавила она вполголоса,-- бѣдныя дѣти!
Прочитавъ письмо, Григорій Петровичъ всталъ и началъ ходить по комнатѣ большими шагами.
-- Я почти предвидѣла это, замѣтила Надежда Николаевна,-- но ты, мой другъ, кажется, недоволенъ этимъ бракомъ?
-- Я ничего не могу сказать противъ женитьбы Петра Алексѣевича, отвѣчалъ онъ;-- онъ еще молодъ, отчего ему не жениться, но признаюсь тебѣ, Надя, быть-можетъ это предубѣжденіе, мнѣ не нравится то, что выборъ его палъ на особу, преданную Гривцовой,-- это уже плохая рекомендація.
Разговоръ ихъ снова былъ прерванъ первымъ приходомъ солдата, просившаго Григорія Петровича отъ имени Евлампіева идти на дежурство. Надежда Николаевна сдѣлала гримаску, но помогла мужу одѣться и проводила его до дверей, прося приходить пить чай. Потомъ она пошла въ дѣтскую, и посадивъ Митю на колѣни, горячо поцѣловала его.
-- Ты помнишь Колю и Юлю?
-- Помню, мама, гдѣ они?
-- Они въ деревнѣ съ папашей, душечка.